Я тоже постоянно об этом думаю.
А дальшечто? Что делать? Я думаю о ней круглосуточно, а она замужем. Понятно, что она не будет с ним разводиться. Почему я вообще думаю про какой-то развод, я даже ни разу её не касался. Буквально. Мы даже не разговаривали. Я совсем ничего о ней не знаю, кроме того, что она может быть первоклассной стервой и пытается сжить со света няню Клару, ревнуя к ней дочь. И мужа она не любит. Еще заметил, что её тачка не сдвинулась ни на сантиметр, значит в последнее время совсем никуда не ездит. А если я сам себе это придумал, и вообще ей не нравлюсь?
История гиблая на уровне идеи. Даже если между нами каким-то чудом что-то закрутится, об этом всё равно узнают. В лучшем случае — меня уволят, а с ней разведутся, — в худшем — меня шлёпнут. А её?
Голова полностью всё понимает, но есть вещи, которые не поддаются ни логике, ни здравому смыслу.
Похоже, именно они мной и руководят, когда я лезу в свой телефон. Ищу ближайшие блютуз-соединения. На территории слишком много народа — список длинный, но по названиям можно догадаться, что это имена и марки телефонов. Даже трубка Пули маячит загадочнымPaulina. Но отправить какой-нибудь файл я не смогу, вдруг её «пасут». Лишь одна надпись вселяет в меня гипотетическую надежду —Apple HomePod . Думаю, через эту колонку Пуля устраивает нам свои дискотеки, и пароль для подключения ставила именно она. Муж ходит с кнопочным золотымVertu.
Я поворачиваю голову к Вере.
— Ты уже думала, что будешь дарить маме на День Рождения?
— Нет, ещё же не скоро, в сентябре, — отмахивается Вера.
— Так сейчас — август, поэтому смотря какого числа… — говорю, зевая.
— Двадцатого, — простодушно выдаёт то, что я от неё хотел.
Выжидаю немного, потом пытаюсь соединиться с колонкой. Двадцать, ноль девять, тысяча девятьсот девяносто четыре. Не подходит.
— Такая маленькая, а так хорошо помнишь даты, — говорю я, — Я в твоем возрасте точно так не мог!
— Да я всех знаю! И свой, и папин! И даже Клары! — Вера отчего-то не приняла мой-комплимент и довольно обиженно возмущается.
— А ну-ка, — я навостряю уши.
— У папы — второго февраля, у меня — девятнадцатого декабря, у Клары — шестого июля.
Ноль два, ноль два, тысяча девятьсот семьдесят на слух воспринимается гораздо проще, и проще набирается. Но мужа Пуля не любит, поэтому пробую: девятнадцать, двенадцать, две тысячи девятнадцать. В принципе, тоже неплохо. Отбиваю последнюю девятку и вздрагиваю, тут же поймав громкий звук соединения со второго этажа. Приходится прижимать телефон к бедру, экраном вниз, и выравнивать дыхание. Я не думал, что получится, просто хотел попробовать.
Я знаю, что она в спальне и уже поняла, что в её пространство ворвался чужак, она может меня отключить, но не отключает. Пытаюсь вспомнить, как записана моя сеть. MadWorld.






