ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Приём наркотиков и их заменителей наносит удар по здоровью; торговля ими вне закона, и за это грозит наказание. Премия John W. Campbell Award. Ему вручили Stalker и Geffen. Он финалист Locus, Hugo и Seiun. Отпраздновав своё 75-летие, Перри совершил два шага: сперва поклонился могиле жены, потом вступил в армию. И две вести. Первая — отрадная: род людской наконец достиг звёзд. Вторая — скверная: обитаемых планет мало, а чужих народов, готовых за них биться, — в избытке. Вдали от Земли война не стихает десятилетиями: лютая, кровавая, всё та же. Обороняющим колонии не нужны мальчишки — им нужны те, кто десятилетиями копил знания и навыки. Джон Перри уверен, что знает, чего ждать. Но настоящая битва окажется куда страшнее его догадок, и он даже не представляет, во что превратится. «Захватывающий, превосходный и оригинальный роман. „Звёздный десант“ без морали. „Вечная война“, но с лучшим сексом. Тут смешно, тут грустно, тут свежо». Скальци обходит избитые тропы боевой НФ: сцены сражений меняются мгновенно, а наука здесь не декорация. Классика жанра в современном прочтении — бег по вселенной, которая не сулит ничего доброго. Читать дальше

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Возможно, Кэти стоило попробовать решить эту проблему, купив один из пирогов Сэнди. Хотя трудно сказать, к какому это привело бы результату. Не исключено, что, с точки зрения Сандры, это было бы еще хуже. Мне кажется, что надгробный памятник Сэнди можно считать последним словом в этом диспуте, этаким заключительным аргументом, который уже не может быть опровергнут, потому что как-никак Кэти мертва. С другой стороны, я что-то не могу припомнить, чтобы кто-нибудь навещал Сандру Кэйн. Через три месяца после ее смерти Стив Кэйн продал дом и перебрался в Аризону. При этом его физиономию распирала улыбка шириной в автомагистраль № 10. Спустя некоторое время я получил от него открытку; он сошелся с женщиной, которая пятьдесят лет назад была порнозвездой. После получения этой немногословной информации я неделю чувствовал себя грязным. Дети и внуки Сэнди живут в соседнем городе, но с тем же успехом они могли бы обитать и в Аризоне — судя по тому, насколько редко они бывают на кладбище. Скорее всего, строки из Китса, начертанные на гранитной плите Сэнди, после похорон не читал никто, кроме меня, когда я проходил мимо. На могильной табличке Кэти написано ее имя — Кэтрин Ребекка Перри, — даты рождения и смерти и слова: «ЛЮБИМАЯ ЖЕНА И МАТЬ». Я снова и снова перечитываю их при каждом посещении кладбища. Ничего не могу поделать: эти четыре слова так неполно и притом с такой идеальной точностью подводят итог ее жизни. Эта фраза ничего не скажет вам о ней: о том, как она встречала каждый день, как работала, чем интересовалась, где любила путешествовать. Вы никогда не узнаете, каким был ее любимый цвет, какую прическу она предпочитала, как голосовала на выборах, каким было ее чувство юмора. Вы не узнаете о ней ничего, за исключением того, что она была любима. И это правда. Кэти сочла бы, что этого вполне достаточно. Я ненавижу визиты сюда. Мне ненавистно то, что женщина, бывшая моей женой на протяжении сорока двух лет, мертва. Что как-то субботним утром на кухне она размешивала в миске тесто для вафель и рассказывала мне о споре, который разгорелся накануне вечером на собрании правления библиотеки, а в следующую минуту уже лежала на полу, дергаясь в конвульсиях, потому что кровоизлияние разрушило мозг. Мне непереносимо, что ее последними словами были: «Черт побери, куда же я подевала ваниль?..» Я ненавижу, что сделался одним из тех стариков, которые ходят на кладбище, чтобы побыть со своей умершей женой. Когда я был намного моложе, то не раз спрашивал Кэти, в чем же может быть смысл таких походов. Груда гнилого мяса и костей, которые когда-то были человеком, — это уже вовсе не человек, это всего лишь груда гнилого мяса и костей. Человек уходит на небеса или в ад, становится всем или — ничем.