ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Приём наркотиков и их заменителей наносит удар по здоровью; торговля ими вне закона, и за это грозит наказание. Премия John W. Campbell Award. Ему вручили Stalker и Geffen. Он финалист Locus, Hugo и Seiun. Отпраздновав своё 75-летие, Перри совершил два шага: сперва поклонился могиле жены, потом вступил в армию. И две вести. Первая — отрадная: род людской наконец достиг звёзд. Вторая — скверная: обитаемых планет мало, а чужих народов, готовых за них биться, — в избытке. Вдали от Земли война не стихает десятилетиями: лютая, кровавая, всё та же. Обороняющим колонии не нужны мальчишки — им нужны те, кто десятилетиями копил знания и навыки. Джон Перри уверен, что знает, чего ждать. Но настоящая битва окажется куда страшнее его догадок, и он даже не представляет, во что превратится. «Захватывающий, превосходный и оригинальный роман. „Звёздный десант“ без морали. „Вечная война“, но с лучшим сексом. Тут смешно, тут грустно, тут свежо». Скальци обходит избитые тропы боевой НФ: сцены сражений меняются мгновенно, а наука здесь не декорация. Классика жанра в современном прочтении — бег по вселенной, которая не сулит ничего доброго. Читать дальше

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

С таким же успехом можно навещать бок говяжьей туши. С годами понимаешь, что все это, конечно, верно. Только не имеет уже никакого значения. Просто у тебя есть то, что есть. Я и ненавижу кладбище, и благодарен ему одновременно. Мне ужасно не хватает моей жены. Куда легче тосковать по ней на кладбище, где она существует только мертвая, нежели во всех тех местах, где она бывала живой. Я пробыл там недолго. Ровно столько, чтобы почувствовать, что боль все так же остра, несмотря на почти восемь прошедших лет, и также осознать, что у меня еще много дел, которые нужно делать, а не торчать здесь, как старый никчемный дурак. Я повернулся и пошел прочь, не оглядываясь. Это был мой последний визит на кладбище, но мне совершенно не хотелось, чтобы Харрис-крик с этой могилой врезались в память. Потому что, как я уже сказал, здесь Кэти существует только мертвая. И, значит, воспоминания об этом месте не имеют никакого значения. Хотя, если подумать, зачисление в армию тоже не отличалось особым драматизмом. Мой город слишком мал для того, чтобы иметь собственную вербовочную контору. Поэтому мне пришлось отправиться в Гринвилл, окружной центр. Контора по набору рекрутов занимала небольшое помещение в длиннющем здании, заполненном магазинами и офисами. По одну сторону располагался вход в казенный винный магазин, а по другую — заведение татуировщика. Если совершить обход этих заведений в неверном порядке, то завтра утром может выясниться, что ты вляпался в более или менее серьезные неприятности. Внутри контора была еще менее привлекательна, если, конечно, такое возможно. В небольшую комнатку были впихнуты два стола и восемь обшарпанных стульев. Компьютер и принтер, занимавшие тот стол, что побольше, почти скрывали сидящего за ним человека. Маленький столик у стены оказался завален информационными проспектами и старыми номерами «Тайм» и «Ньюсуик». Мы с Кэти побывали здесь десять лет тому назад, но, по-моему, все осталось на прежних местах; изменились лишь даты на журналах. И, похоже, человек за столом тоже был новым. По крайней мере, я не помню, чтобы у предыдущего вербовщика была такая пышная прическа. И такая внушительная грудь. Вербовщица была занята. Она печатала что-то на компьютере и не потрудилась поднять голову, когда я вошел, лишь пробормотала, услышав звук открывающейся двери: — Подождите, сейчас я вами займусь, — что было, судя по всему, реакцией на звук и служило прекрасным подтверждением павловской теории условных рефлексов. — Не торопитесь, — ответил я. — Я знаю, что место для меня забронировано. Эта острота с легким налетом сарказма осталась незамеченной и неоцененной, но все же приятно было ощутить, что я не до конца утратил форму. Я сел перед столом и стал ждать.