Артэминос ему не отец, дите не может быть старше своего родителя, это противоречит любым законам. Макрэй не признавал этот титул, достойным его он видел лишь себя одного. Его руки тоже были в крови, меч отнял миллионы жизней, ноги стояли у истоков цивилизации людей, глаза видели крах тысяч империй и королевств, сердце билось во славу людей так же, как и у Джорелла. Он убивал, сражался и даже умер во имя человечества, но взамен получал лишь вторые роли.
Пять сотен лет благополучия и процветания человечества под его четким руководством, но стаду по-прежнему нужен их пастух… Макрэй отвернулся к окну, пытаясь отогнать нахлынувший гнев, утопить зверя в бескрайнем горизонте. Он вцепился в подлокотники, пальцы сжались вокруг дерева, будто на горле Артэминоса, и хруст дерева напомнил перелом костей. Макрэй уловил свое отражение в окне, два горящих факела ярости из наполненных силой глазниц. Он потерял контроль, третий раз за два дня. Усилием воли первозащитник подавил илуний внутри, устало выдохнув, как после изнуренной схватки с диким зверем.
Спасительный звон заглушил окончательно его приступ безумия, вернув ему присущую рассудительность и хладнокровность. Макрэй принял вызов.
— Я очень долго ждал тебя, ты мог бы поспешить со звонком, — первозащитник все еще чувствовал легкую дрожь на кончиках пальцев, он протер лоб от холодного пота.
— После заявления Эльзерика весь легион стоит на ушах. Появилось много работы, у меня не выходило надолго отлучиться или остаться одному, не вызвав подозрений, — голос был специально синтетически изменен программой, разговор шел по личному, защищенному каналу связи первозащитника.
— Подозрений? — переспросил Макрэй, почуяв недоговоренность.
— Эльзерик не дурак, он предполагает, что вы можете заслать шпионов в его экспедицию и назначил одного из братьев проследить за набором команды. Пока генерал даже не думает посмотреть перед носом, но лучше не давать ему поводов.
— Хорошо. Что говорит Дюран? Я хочу знать все, любые подробности, даже самые незначительные.
— Генерал оценивает наши шансы, как пятьдесят на пятьдесят. Он не светится оптимизмом, но и пессимизмом от него не пахнет. Он знает свои возможности и легиона, верит в наше братство и Мальдруса, думаю, в глубине души в нем теплится надежда на успех.
— А каково твое мнение? Вы найдете его?
Таинственному голосу понадобилось несколько секунд на раздумья.
— Не знаю, — признался он. — Это беспрецедентная операция. Никаких данных, маршрут граничит с тыканьем пальцем в пустоту, но средства и силы, брошенные на ее выполнение, поражают масштабностью. Я бы тоже оценил наши шансы, как пятьдесят на пятьдесят.
— Твоя работа сделать так, чтобы они стали нулевыми, — почти со скрежетом в голосе прошипел Макрэй.






