— Я не могу это взять, — попыталась она возразить, но Мелания крепко сжала ее руку. — Бери! — её шёпот стал настойчивым. — Беги. Пожалуйста, беги. Я не хочу, чтобы ты… чтобы он… — она не смогла договорить, но Евангелиона поняла. Они обе видели этот отвратный взгляд. — Но как? — прищурившись, прошептала Евангелиона. — Они же заметят. — Я отвлеку их, — пообещала Мелания, и в её голосе прозвучали нотки, не по-детски твёрдые для её четырнадцати лет. — Завтра утром мать и Астерия идут к портнихе. Будут заказывать себе платья на… на твою свадьбу. Они будут отсутствовать два-три часа. Вот твой шанс. План был безумным и наивным. Но это был единственный план. Девочки начали шептаться, склонившись головами друг к другу. Мелания расскажет, что видела, как Евангелиона пошла в лес за дополнительными травами, чтобы искупить свою вину. Это должно было отвести подозрения на первые часы. — А когда они поймут… с тобой будет плохо, — с болью сказала Евангелиона. Мелания лишь закрыла глаза и кивнула. — Лучше побои, чем знать, что я ничего не сделала. Я всегда чувствовала себя ненужной младшей дочерью, рождённой от нелюбимого мужчины в навязанном браке. Пока папа был жив, ко мне относились как к равной, но потом… Ты и сама знаешь: мать любит только Астерию. Ты — единственная, кто не изменил своего отношения ко мне. Единственная, кого интересовали мои дела и моё самочувствие. Это самое малое, что я могу сейчас сделать для тебя. Не отказывайся. Они крепко обнялись в холодном полумраке чердака. Две сестры, не связанные кровью, но более близкие, чем многие родные. Теперь у Евангелионы появился не только план, но и настоящий союзник. И тринадцать серебряных, одна золотая монета, кулон и два кольца, дарующие небольшую, но такую жизненно необходимую надежду. Завтра. Всё должно случиться завтра.
----------
Глава 5. Зловещее предчувствие и спасительный овраг
Глава 5. Зловещее предчувствие и спасительный овраг
С самого утра Астерию мучило странное, непонятное беспокойство. Казалось бы, всё идёт по плану: ненавистная Гелька, эта вечная помеха её счастью, будет унижена и сослана в душные объятия старого кожевника. Но вместо сладкого предвкушения Астерия чувствовала лишь раздражающую тревогу.
Она украдкой наблюдала за Евангелионой. Та не рыдала, не ломала руки. Напротив — её осанка стала прямой, взгляд — твёрдым и ясным. В её движениях появилась какая-то новая, пружинистая уверенность. «Словно её и впрямь выдают за прекрасного принца, а не за вонючего Брумвика», — с яростью подумала Астерия.
Мысль о «прекрасном принце» тут же, как удар кинжалом, вернула её к Кассиану. Кассиану с его соломенными волосами и смехом, от которого щемило под сердцем.






