ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Евангелиона, дочь опозоренной колдуньи, потеряла всё — дом, имя, будущее. Чтобы не стать женой ненавистного человека, она бежит в столицу и находит приют в самом невероятном месте — в борделе для избранных, «Вечерней Лилии». Дар исцелять руками, который ей достался, — одновременно её крест и последняя надежда. Теодор — наследный принц, утомлённый ролью куклы в руках интригана Регента. Он узнаёт шокирующую истину: его род — потомки древних магов, запечатавших магию тысячу лет назад и обрекших мир на страдания. Кровь Теодора — ключ к Великому Потоку. Встреча двух судеб открывает им правду: они созданы друг для друга.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Она представляла, как входит в трактир, как уверенным голосом просит указать дорогу до столицы, как садится в телегу… Мечты прервал отдалённый, но грозный лай собак и грубые крики. Они уже близко.

Сердце упало. Она прибавила скорости, ноги подкашивались, в глазах стояли слёзы отчаяния. «Нет, только не сейчас!» — молила она про себя все высшие силы, о которых когда-либо слышала.

Впереди показался глубокий овраг, поросший корявыми деревьями. Без мысли, чисто на инстинкте, она скатилась вниз, в сырую прохладу, и заметила под одним из старых, могучих дубов коварный лабиринт из вывороченных корней, образующий нечто вроде пещеры. Она вползла туда, прижавшись к холодной, влажной земле, и затаила дыхание.

Сквозь щели между корнями она видела мелькающие сапоги, слышала тяжёлое дыхание и ругань мужиков Саломера.

— Куда она могла деться?!

— Ищи, болван! Хозяин обещал хорошую добавку за поимку!

— Да её следы к оврагу ведут!

Евангелиона зажмурилась, чувствуя, как слёзы катятся по её щекам. Она сжимала кулон так сильно, что тот почти впивался в ладонь. Она думала о матери, о тёплом свете в её глазах, о том, как та называла её Евой. Она думала о Мелании, рискующей ради неё. Она думала о том, что её дар, её удивительная сила, бесполезна против тупой, грубой силы этого мира. Страх сковывал её, смешиваясь с горькой обидой и яростью. Она просидела так несколько часов, пока голоса не стихли и не стемнело.

В лесной тишине, нарушаемой лишь стрекотом цикад, ей почудился мягкий шорох. Она замерла, боясь пошевелиться. И вдруг в просвет между корнями заглянула знакомая пара глаз цвета жидкого янтаря. Олеус. Та самая. Она тихо фыркнула, и в её умном, понимающем взгляде не было ни капли страха. Она осторожно ткнула своим бархатным носом в руку девушки, словно говоря: «Выходи. Опасность миновала».

Дрожа от холода и пережитого ужаса, Евангелиона выползла из своего укрытия. Олеус терпеливо ждала. Она подставила ей свой бок, и Ева, не раздумывая, ухватилась за шею, чувствуя, как по её щекам снова текут слёзы, но теперь — слёзы невыразимого облегчения. Она не была одна. Лес, настоящий, древний лес, стал её союзником.

— Спасибо, — прошептала она, зарываясь лицом в прохладную, перламутровую шерсть. — Отведи меня… отведи меня подальше отсюда.

И олеус, словно понимая её с полуслова, мягко тронулся с места, уводя свою спасительницу вглубь тёмного, но внезапно ставшего безопасным леса, под сенью звёзд, которые на сей раз светили для неё одной.

----------

Глава 6. Дорога на север

Глава 6. Дорога на север

Утром олеус мягко подтолкнула её к опушке. Впереди, в долине, дымились печные трубы деревни — той самой, что была целью её бегства. Евангелиона обняла шею свою спасителбницу, прижавшись щекой к прохладной, перламутровой шерсти.