ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Полагала, я просто человек с деньгами и страстью к коллекциям? Нет, джаным. Я — демон, которого ты видела в своих тайных грёзах. Самый мрачный, самый запретный предмет твоих фантазий. Женщина, зарабатывающая эротическими рисунками, соглашается на условия коллекционера: известность ради 33 ночей в его стамбульском доме. Демир Османоглу отбирает всё — мастерство, плоть, вдохновение. В его особняке есть недоступные комнаты, а намёки прислуги говорят: она не первая, кто подписал такой договор. Предел доверия Лисавета Челищева — Полагала, я просто человек с деньгами и страстью к коллекциям? Нет, джаным. Я — демон, которого ты видела в своих тайных грёзах. Самый мрачный, самый запретный предмет твоих фантазий. Женщина, зарабатывающая эротическими рисунками, соглашается на условия коллекционера: известность ради 33 ночей в его стамбульском доме. Демир Османоглу отбирает всё — мастерство, плоть, вдохновение. В его особняке есть недоступные комнаты, а намёки прислуги говорят: она не первая, кто подписал такой договор. ==================== Пролог Пролог Пролог ДЕМИР — Войди, — выдохнула она и свела брови. Ингрид приподнялась на локтях, обхватила мою шею руками и сразу вжалась губами в мой рот. Почти сразу отстранилась, заглянула в лицо, ожидая чего-то, потом опустила ладонь вниз, обхватила пальцами мой член и без промедления приставила головку к мокрой щели между ног. — Демир, давай, я хочу тебя ощутить, — сказала она, почти не разжимая губ. Я навалился всем весом, сжал ее бедра, вмина

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Демир, — прошептала она дрожащими губами.

Я цокнул языком. Не то имя. Я склонился к её уху и выдохнул:

— Ты же догадываешься, что не это имя я хочу услышать. Какое моё настоящее имя?

— Я… не знаю. Что ты хочешь услышать?

Её взгляд был абсолютно потерянным, и я понял: она ещё не вспомнила. Они ещё не сказали ей. Бесполезно пытать её сейчас.

— Я заставлю тебя кричать его, пока горло не онемеет, — пробормотал я и одним движением сорвал с неё трусики.

Я укусил её за живот, провёл языком по коже и добрался до киски. Обвёл клитор пальцем, поднял голову и усмехнулся.

— Посмотри, какая ты мокрая.

Она застонала, когда я сжал клитор после того, как обвёл его. Я продолжал дразнить её, водя пальцами по складкам, доводя до грани.

— Только моё имя должно быть на твоих губах.

— Демир, пожалуйста, — прошептала она, и я шлёпнул её по киске. Не сильно, но достаточно, чтобы она закусила губу и взмолилась.

— Назови моё настоящее имя, джаным.

— Пожалуйста, не надо…

— Что «пожалуйста»? — я наклонил голову, глядя на её беспомощное лицо.

— Пожалуйста, сделай это!

Я вошёл в неё одним резким толчком. Она закричала, впиваясь ногтями в мои плечи, её ноги задрожали. Я двигался глубоко и быстро, не давая ей привыкнуть, не давая передышки.

— Демир, — стонала она, и я снова жёстко вбивался в неё, превращая удовольствие в боль.

— Кричи моё настоящее имя!

Я не собирался доставлять ей наслаждение. Я хотел вытрахать из неё душу, заставить пожалеть о том, что она влюбилась в мое тело, в эту человеческую личину, под которой скрывался я. Но мне нужно было, чтобы она вспомнила. Только тогда я смогу обрести себя. Она кричала и стонала моё имя в исступлении, но это было не то имя.

Прошло несколько часов. Карина потеряла сознание и обмякла на моей груди. Я бережно омыл её тело, поднял на руки и вынес из ванной.

Она была лёгкой, нести её было одно удовольствие, и во сне её лицо разгладилось, стало совсем юным.

Мой драгоценный сосуд. Прекраснейшее женское тело.

Теперь, после всего, что я с ней сделал, они должны ей открыться. Она должна вспомнить.

Я опустил её на кровать, укрыл простынёй и лёг рядом. Тело вдруг налилось тяжестью, и я почувствовал то, что не испытывал уже много лет: усталость. Не физическую — другую, глубокую, человеческую.

Веки сомкнулись сами собой. Неужели я засну? Впервые за столько лет? Нет. Этого точно не случится.

Но на всякий случай я остался рядом и положил руку на её живот, чтобы чувствовать её дыхание. Чтобы знать: она здесь, живая, и никуда от меня не денется.

----------

29

29

29

СОН КАРИНЫ

Я снова оказалась в храме. Он был огромным, готическим, с высокими сводами, которые терялись в темноте. Свет проникал только сквозь узкие витражи, раскрашивая каменный пол красными и синими пятнами. Вдоль стен стояли мои предки — женщины в платьях из разных эпох.