Моё платье лежало на полу разорванным в клочья. Я огляделась в поисках хоть какой-то одежды и заметила на диване его белую рубашку. Натянула её через голову, не застёгивая пуговиц, схватила с пола свои джинсы и нацепила их, не попадая в штанины дрожащими ногами. Рубашка пахла им — сандалом и табаком, — и от этого запаха меня затошнило.
Я выскользнула из спальни, стараясь не шуметь, спустилась по лестнице и вышла через боковую дверь в сад. Утренний воздух был влажным и прохладным, розы пахли одуряюще сладко, но я не замечала ничего вокруг. Вышла через заднюю калитку, миновала заросли кипариса.
Бежать. Скорее. Бежать любым способом.
Выйдя на дорогу, достала телефон и набрала Эмре. Гудки шли долго, прежде чем он ответил сонным голосом.
— Карина? Что случилось?
— Мне нужно уехать из Стамбула. Прямо сейчас. Ты можешь мне помочь? — я говорила быстро, сбивчиво.
— Что он с тобой сделал? — в его тоне появилась тревога.
— Не по телефону. Я всё расскажу при встрече. Ты говорил про Италию — это ещё в силе?
— Да, конечно. Где ты сейчас?
— Приезжай к причалу у мечети. Я буду там через полчаса.
Я сбросила вызов и, прихрамывая, пошла вдоль дороги, пока не поймала такси.
Эмре уже ждал меня на причале. Он сидел на деревянном ящике и смотрел на воду, но как только увидел меня, сразу встал и пошёл навстречу. Я остановилась в паре шагов, и он, кажется, сразу всё понял по моему лицу — по синякам на шее, по тому, как я куталась в большую рубашку. Он ничего не спросил, просто протянул руки и прижал меня к себе. Я уткнулась лицом в его плечо и разрыдалась.
Эмре гладил меня по голове и молчал, давая мне выплакаться. Когда я немного успокоилась, мы сели на край причала, и я рассказала ему всё — про контракт, про красную комнату, про Демира, про его одержимость и жестокость. Эмре слушал, не перебивая, только его пальцы иногда сжимались в кулак.
— Ты можешь ещё спасти себя, — сказал он, когда я закончила. — Если вернёшься к Богу. Если покаешься и отречёшься от него.
Я подняла на него глаза и не поняла.
— К чему ты это говоришь?
Он снова погладил меня по голове, наклонился к моему уху и прошептал:
— Пожалуйста, скажи, как его зовут. Назови его имя.
----------
30
30
30
Я отстранилась и посмотрела на него. Карман моих джинсов вдруг стал горячим, я сунула туда руку и вытащила то, что там лежало.
Глаз Фатимы.
Синий стеклянный амулет с белым зрачком. Он нагревался прямо в моей ладони, и пока я смотрела на него, по поверхности пробежала трещина, потом ещё одна, и он раскололся надвое.
Я перевела взгляд на Эмре и вдруг увидела его по-новому. Его светлые глаза, которые раньше казались мне дружелюбными, теперь заострились. Его поза изменилась — он больше не был тем растерянным парнем, с которым я гуляла по базару.
— Что тебе от меня нужно? — спросила я, отодвигаясь.






