ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Полагала, я просто человек с деньгами и страстью к коллекциям? Нет, джаным. Я — демон, которого ты видела в своих тайных грёзах. Самый мрачный, самый запретный предмет твоих фантазий. Женщина, зарабатывающая эротическими рисунками, соглашается на условия коллекционера: известность ради 33 ночей в его стамбульском доме. Демир Османоглу отбирает всё — мастерство, плоть, вдохновение. В его особняке есть недоступные комнаты, а намёки прислуги говорят: она не первая, кто подписал такой договор. Предел доверия Лисавета Челищева — Полагала, я просто человек с деньгами и страстью к коллекциям? Нет, джаным. Я — демон, которого ты видела в своих тайных грёзах. Самый мрачный, самый запретный предмет твоих фантазий. Женщина, зарабатывающая эротическими рисунками, соглашается на условия коллекционера: известность ради 33 ночей в его стамбульском доме. Демир Османоглу отбирает всё — мастерство, плоть, вдохновение. В его особняке есть недоступные комнаты, а намёки прислуги говорят: она не первая, кто подписал такой договор. ==================== Пролог Пролог Пролог ДЕМИР — Войди, — выдохнула она и свела брови. Ингрид приподнялась на локтях, обхватила мою шею руками и сразу вжалась губами в мой рот. Почти сразу отстранилась, заглянула в лицо, ожидая чего-то, потом опустила ладонь вниз, обхватила пальцами мой член и без промедления приставила головку к мокрой щели между ног. — Демир, давай, я хочу тебя ощутить, — сказала она, почти не разжимая губ. Я навалился всем весом, сжал ее бедра, вмина

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Ты сама сказала психологу, что у тебя были галлюцинации.

— Пожалуйста, хватит…

Инна посмотрела на меня с болью в глазах, потом обняла и прошептала в ухо:

— Прости. Хорошо. Я буду рядом.

Мы вошли в зал. Он был небольшим — деревянные скамьи, несколько человек в форме, прокурор за столом, судья в чёрной мантии. За спиной сидели зрители — пара журналистов, несколько незнакомых лиц. Я увидела психолога. Она сидела в третьем ряду, в гражданской одежде, сложив руки на коленях. Её лицо было спокойным, но в глазах я заметила холодное ожидание.

На скамье подсудимых сидел Демир. Голова была опущена, глаза закрыты. Он был в наручниках, осунувшийся, с небритой щетиной на скулах. Вместо дорогих костюмов — серая футболка.

Как только я прошла в зал, его плечи напряглись. Он вскинул голову, сразу найдя меня взглядом в толпе. Смотрел на меня не отрываясь. Взгляд был слишком усталый.

Я заставила себя отвести глаза.

Я села на свидетельское место. Инна осталась рядом, сжала мою руку под столом. Судья открыла заседание, прокурор поднялся, поправил галстук.

— Ваша честь, — начал прокурор, — мы заслушаем показания потерпевшей, Карины Евсеевой. Госпожа Евсеева, вы готовы дать показания?

— Да, — ответила я, приготовившись к худшему.

— Пожалуйста, расскажите суду, что произошло во время вашего пребывания в резиденции подсудимого Османоглу.

Я глубоко вдохнула.

— …Я подписала контракт с господином Османоглу на один месяц. Согласно контракту, я должна была жить в его резиденции, работать над картинами, участвовать в выставках.

— Контракт, — перебил прокурор, — содержал пункт, согласно которому вы теряли право заниматься живописью в случае досрочного расторжения? Это так?

— Да.

— И вы согласились на это?

— …Да. Я хотела получить возможность выставляться в его галереях. Мне нужен был этот пиар.

— И что произошло дальше? — прокурор подошёл ближе. — Господин Османоглу оказывал на вас давление? Принуждал к действиям, на которые вы не соглашались?

Я замолчала. Вспомнила его грубые руки, властный голос, его острый взгляд. Вспомнила, как он стоял надо мной в душе, как он заставлял меня смотреть, как он брал меня жёстко.

Но ещё я вспомнила, как, задыхаясь, шептала ему в шею: «Ещё».

— Он был жестоким, — сказала я медленно. — Иногда он причинял мне боль. Но… я хотела этого. Сама тянулась к нему.

— Вы хотели, чтобы вас били? — прокурор поднял бровь. — Вы хотели, чтобы вас насиловали?

— Это не было насилием! — я повысила голос. — Это был... грубый секс. Это было искусством. Пределом доверия.

— Вас избивали, Карина, — прокурор развернул фотографии, и я увидела свои синяки. Наверное, их сделали, пока я была без сознания. — У вас были гематомы по всему телу. Вы знаете, что это называется побоями?

— Это было по обоюдному согласию.