ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Полагала, я просто человек с деньгами и страстью к коллекциям? Нет, джаным. Я — демон, которого ты видела в своих тайных грёзах. Самый мрачный, самый запретный предмет твоих фантазий. Женщина, зарабатывающая эротическими рисунками, соглашается на условия коллекционера: известность ради 33 ночей в его стамбульском доме. Демир Османоглу отбирает всё — мастерство, плоть, вдохновение. В его особняке есть недоступные комнаты, а намёки прислуги говорят: она не первая, кто подписал такой договор. Предел доверия Лисавета Челищева — Полагала, я просто человек с деньгами и страстью к коллекциям? Нет, джаным. Я — демон, которого ты видела в своих тайных грёзах. Самый мрачный, самый запретный предмет твоих фантазий. Женщина, зарабатывающая эротическими рисунками, соглашается на условия коллекционера: известность ради 33 ночей в его стамбульском доме. Демир Османоглу отбирает всё — мастерство, плоть, вдохновение. В его особняке есть недоступные комнаты, а намёки прислуги говорят: она не первая, кто подписал такой договор. ==================== Пролог Пролог Пролог ДЕМИР — Войди, — выдохнула она и свела брови. Ингрид приподнялась на локтях, обхватила мою шею руками и сразу вжалась губами в мой рот. Почти сразу отстранилась, заглянула в лицо, ожидая чего-то, потом опустила ладонь вниз, обхватила пальцами мой член и без промедления приставила головку к мокрой щели между ног. — Демир, давай, я хочу тебя ощутить, — сказала она, почти не разжимая губ. Я навалился всем весом, сжал ее бедра, вмина

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Просто чернила под кожей. Обычные чернила…

«Я искал тебя во всех жизнях», — отдаленный шепот в моей голове.

Это был просто мужчина, который говорил мне красивые слова, чтобы я не сбежала.

Или нет?

Я не знала. Я ничего сейчас не знала.

***

Ночью мне приснился кошмар. Я снова была на пароме, падала в воду, и Демир вытаскивал меня. Но на этот раз он не делал мне искусственное дыхание. Он держал меня за плечи и говорил:

— Я искал тебя везде. Во всех жизнях. Я находил тебя и терял. Каждый раз я думал, что больше не выдержу. Но я искал. Потому что ты нужна мне. Ты всегда была нужна мне…

Я проснулась в холодном поту. Сердце колотилось, дыхание сбилось. Я смотрела в темноту, на лунный свет, пробивающийся сквозь жалюзи, и вдруг вспомнила его слова, которые не слышала, когда тонула, но которые сейчас всплыли откуда-то из глубины замутненного сознания:

«Я не давал тебе выбора раньше. Я не знал, как иначе. Но сейчас я даю тебе выбор».

Я села на кровати. По щекам текли слёзы. Я не знала, что правда, а что ложь. Нажала кнопку вызова медсестры, попросила позвать психолога.

Мне надо было рассказать всё кому-то. Сейчас. Иначе я просто сойду с ума.

Она пришла через полчаса, уже в халате, будто её разбудили. Села напротив, и я начала говорить — быстро, сбиваясь. Про сон, про его слова. Она слушала, не перебивала, а потом я сказала:

— Я не знаю, что правда. Но я чувствую, что он не хотел мне зла. Он хотел как-то по-своему спасти меня. Я верю ему.

Психолог молчала. Потом покачала головой и спросила небрежно, так, между прочим:

— Карина, я понимаю, что вам тяжело. Но скажите мне... То имя, которое так сильно хотел узнать Демир Османоглу в вашей фантазии… Вы помните это имя?

----------

35

35

35

Я не поверила своим ушам.

Я более внимательно пригляделась к женщине, которая называла себя психологом. На её руку, которая лежала на коленях. В сумке, чуть приоткрытой, лежали чётки. Тёмные, деревянные. Я перевела взгляд на её запястье — из-под рукава халата виднелся край татуировки. Латынь. Короткая фраза.

Я сразу же узнала этот шрифт. Я уже видела такие татуировки…

Где?

На пароме, на руках тех, кто держал меня за плечи.

Сердце вздрогнуло.

Я медленно подняла глаза и посмотрела ей в лицо. Женщина смотрела на меня с лёгкой улыбкой.

— Ну же, Карина, — сказала она тихо. — Вы же помните. Какое его имя?

Я вскочила с кровати. Ноги подкосились, я привалилась к стене.

— Кто вы? — мой голос надломился. — Вы не психолог. Вы одна из них.

— Я психолог. И я хочу помочь вам. Но для этого вы должны быть честны со мной и с собой. Карина, вы понимаете, что ваше состояние — это результат длительного психологического давления? Вы находились в изоляции, вас лишали свободы воли, вас заставляли делать то, что вы не хотели. Это называется депривацией и манипуляцией.

— Нет, — я замотала головой.