ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Полагала, я просто человек с деньгами и страстью к коллекциям? Нет, джаным. Я — демон, которого ты видела в своих тайных грёзах. Самый мрачный, самый запретный предмет твоих фантазий. Женщина, зарабатывающая эротическими рисунками, соглашается на условия коллекционера: известность ради 33 ночей в его стамбульском доме. Демир Османоглу отбирает всё — мастерство, плоть, вдохновение. В его особняке есть недоступные комнаты, а намёки прислуги говорят: она не первая, кто подписал такой договор. Предел доверия Лисавета Челищева — Полагала, я просто человек с деньгами и страстью к коллекциям? Нет, джаным. Я — демон, которого ты видела в своих тайных грёзах. Самый мрачный, самый запретный предмет твоих фантазий. Женщина, зарабатывающая эротическими рисунками, соглашается на условия коллекционера: известность ради 33 ночей в его стамбульском доме. Демир Османоглу отбирает всё — мастерство, плоть, вдохновение. В его особняке есть недоступные комнаты, а намёки прислуги говорят: она не первая, кто подписал такой договор. ==================== Пролог Пролог Пролог ДЕМИР — Войди, — выдохнула она и свела брови. Ингрид приподнялась на локтях, обхватила мою шею руками и сразу вжалась губами в мой рот. Почти сразу отстранилась, заглянула в лицо, ожидая чего-то, потом опустила ладонь вниз, обхватила пальцами мой член и без промедления приставила головку к мокрой щели между ног. — Демир, давай, я хочу тебя ощутить, — сказала она, почти не разжимая губ. Я навалился всем весом, сжал ее бедра, вмина

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Номер был пуст: кожаная сумка на кресле, чёрный шёлк платья на полу у стула. Это был не сон. Я улыбнулась и потянулась к сумке.

Коврик для йоги лёг на паркет. Двадцатый этаж, за окном Москва — чужая, забитая машинами и серыми крышами. Вдох, руки вверх, переход в глубокий выпад, и бёдра обожгло болью. Отлично, значит, вчерашнее мне точно не приснилось. К концу часа пот тёк по спине, а голова наконец очистилась от навязчивых мыслей.

Ванная оказалась огромной, в белом мраморе. Я набрала воду, залезла по подбородок, взяла мочалку и намылила кожу, пока та не покраснела. Хотелось смыть напряжение. Не вышло. Закрыла глаза — и вернулся его силуэт: широкие плечи, жёсткие мышцы. Моя рука сама опустилась под воду. Складки были горячими, я медленно провела пальцем по чувствительному узелку. В голове всплыло, как Демир смотрел на меня вчера после мероприятия — с готовностью взять, не спрашивая. Мои бёдра начали двигаться в такт пальцам.

— Не останавливайся, — раздался над ухом низкий голос.

Я дёрнулась, выплеснув воду на мраморный пол. Демир стоял у раковины с фарфоровой тарелкой, на которой лежала тарталетка. Вошёл бесшумно. Карие глаза смотрели в упор, без тени смущения.

— Я сказал, продолжай.

Я попыталась притянуть мыльную пену на грудь, нашаривая на дне мочалку.

— Дверь была заперта! Как ты вошёл?

Он потянулся к ремню, металлическая пряжка звонко щёлкнула. Я нервно сглотнула, уставившись на него во все глаза.

— Это отель моего друга. У меня есть ключи от всех дверей. Продолжай.

Он выдернул кожаный ремень из петель, бросил на пуфик и сел на край ванны. Его большая ладонь жёстко перехватила моё лицо: пальцы легли под челюсть, фиксируя голову, большой палец вдавился в кость за ухом.

— Скажи, что не думала обо мне, когда трогала себя, — выдохнул он. От него пахло крепким кофе.

Я молчала. Горло пересохло. Его вторая рука ушла под воду, уверенно сжала мою грудь. Я вскрикнула от резкого нажима.

— Делай, что сказано.

Рука окаменела от напряжения. Я снова опустила её между ног. Про себя понимала, что могу просто сказать ему в лицо — мне это не нравится. Но не сказала. Пальцы скользнули между бёдер, и я прикрыла глаза.

— Умница. Вот так. Быстрее.

Я начала тереть клитор, вода плескалась о его мокрый рукав. Он сжал сосок и потянул вверх, острая боль прошила спину.

— Введи пальцы. Откройся.

Я толкнула один палец внутрь, потом второй. Быстро, грязно, тело не слушалось разума. Он вдруг убрал мою руку, и его пальцы вошли в меня одним движением. Мои бёдра рванулись вверх.

— Боже…

Свободной ладонью он зажал мне рот, протолкнул два пальца между губ и сильно надавил на язык.

— Давай, покажи, как примешь меня.

Я никогда такого не делала. Моя прежняя жизнь была слишком стерильной.