ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Полагала, я просто человек с деньгами и страстью к коллекциям? Нет, джаным. Я — демон, которого ты видела в своих тайных грёзах. Самый мрачный, самый запретный предмет твоих фантазий. Женщина, зарабатывающая эротическими рисунками, соглашается на условия коллекционера: известность ради 33 ночей в его стамбульском доме. Демир Османоглу отбирает всё — мастерство, плоть, вдохновение. В его особняке есть недоступные комнаты, а намёки прислуги говорят: она не первая, кто подписал такой договор. Предел доверия Лисавета Челищева — Полагала, я просто человек с деньгами и страстью к коллекциям? Нет, джаным. Я — демон, которого ты видела в своих тайных грёзах. Самый мрачный, самый запретный предмет твоих фантазий. Женщина, зарабатывающая эротическими рисунками, соглашается на условия коллекционера: известность ради 33 ночей в его стамбульском доме. Демир Османоглу отбирает всё — мастерство, плоть, вдохновение. В его особняке есть недоступные комнаты, а намёки прислуги говорят: она не первая, кто подписал такой договор. ==================== Пролог Пролог Пролог ДЕМИР — Войди, — выдохнула она и свела брови. Ингрид приподнялась на локтях, обхватила мою шею руками и сразу вжалась губами в мой рот. Почти сразу отстранилась, заглянула в лицо, ожидая чего-то, потом опустила ладонь вниз, обхватила пальцами мой член и без промедления приставила головку к мокрой щели между ног. — Демир, давай, я хочу тебя ощутить, — сказала она, почти не разжимая губ. Я навалился всем весом, сжал ее бедра, вмина

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Он поймал мой стон губами, едва коснувшись. Но опять так и не дотронувшись до моих губ.

Его пальцы продолжали двигаться ритмично, безжалостно, доводя меня до предела прямо в полумраке при всех. Но на нас никто не смотрел — видимо, связываться с Османоглу никто не желал. От этого всё происходящее казалось ещё более нереальным.

— Ты какая-то молчаливая. Нравится такое искусство? — насмешливо улыбнулся он, когда я начала тяжело дышать от подступающей разрядки.

— Я… я хочу это нарисовать, — прошептала я сквозь дымку возбуждения.

Он резко убрал руку. Пустота показалась мне жестоким наказанием. Я посмотрела на него с упрёком, но он спокойно поправил манжету.

— Всему своё время, джаным. Теперь у твоего воображения достаточно материала.

Я закусила губу от обиды и неутолённого желания. Теперь я чувствовала болезненную зависимость от его воли. Он стал моей ломкой — и единственным, кто мог её снять.

Зажёгся свет, гости стали расходиться. Демир подал мне руку. Я встала на слабых ногах, и он это заметил. В машине мы молчали. Он держал мою руку и гладил большим пальцем запястье, отчего кровь продолжала разгоняться. Я смотрела на ночную Москву и понимала, что за несколько часов он перевернул все мои представления о себе и об искусстве.

Демир проводил меня до номера, открыл дверь и вошёл следом. В комнате был полумрак.

— Сегодня ты увидела лишь малую часть того, что я могу тебе показать, — сказал он, остановившись в шаге от меня. — Но мне нужно твоё полное согласие на это. Если скажешь «да», пути назад не будет. Ты примешь мои условия, мой контроль и это искусство.

— А если я откажусь? — спросила я, глядя на его жёсткие губы.

— То завтра утром тебя отвезут в аэропорт, и мы больше никогда не увидимся, — ответил он спокойно, без капли угрозы.

Я понимала, что после того особняка уже не смогу вернуться к прежней жизни. Моё искусство требовало теперь этой глубины. Познав такие эмоции, я уже не смогу вдохновляться чем-то меньшим. Чем-то безобидным и поверхностным.

— Я согласна.

Он удовлетворённо растянулся в улыбке и кивнул.

— Теперь иди в душ и думай о том, что ждёт тебя завтра. Завтра я заберу тебя.

Он повернулся и вышел, оставив меня одну.

Я разделась, бросила платье на кресло и включила горячую воду. Встала под душ и прислонилась лбом к плитке, обдумывая этот вечер.

Сумасшествие. Чистое и тёмное. Меня переполняло вдохновение.

Завернувшись в халат, я подошла к зеркалу. Глаза блестели от лихорадочного ожидания завтра. Я коснулась пальцами своего отражения.

Оставалось пережить одну ночь — долгую и невыносимую.

----------

4

4

4

Я потянулась. Между бёдер всё ещё держалось тяжёлое горячее чувство. Стоило закрыть глаза, как кожа вспоминала его пальцы. Села и рывком подтянула одеяло к подбородку.