Он поймал мой стон губами, едва коснувшись. Но опять так и не дотронувшись до моих губ.
Его пальцы продолжали двигаться ритмично, безжалостно, доводя меня до предела прямо в полумраке при всех. Но на нас никто не смотрел — видимо, связываться с Османоглу никто не желал. От этого всё происходящее казалось ещё более нереальным.
— Ты какая-то молчаливая. Нравится такое искусство? — насмешливо улыбнулся он, когда я начала тяжело дышать от подступающей разрядки.
— Я… я хочу это нарисовать, — прошептала я сквозь дымку возбуждения.
Он резко убрал руку. Пустота показалась мне жестоким наказанием. Я посмотрела на него с упрёком, но он спокойно поправил манжету.
— Всему своё время, джаным. Теперь у твоего воображения достаточно материала.
Я закусила губу от обиды и неутолённого желания. Теперь я чувствовала болезненную зависимость от его воли. Он стал моей ломкой — и единственным, кто мог её снять.
Зажёгся свет, гости стали расходиться. Демир подал мне руку. Я встала на слабых ногах, и он это заметил. В машине мы молчали. Он держал мою руку и гладил большим пальцем запястье, отчего кровь продолжала разгоняться. Я смотрела на ночную Москву и понимала, что за несколько часов он перевернул все мои представления о себе и об искусстве.
Демир проводил меня до номера, открыл дверь и вошёл следом. В комнате был полумрак.
— Сегодня ты увидела лишь малую часть того, что я могу тебе показать, — сказал он, остановившись в шаге от меня. — Но мне нужно твоё полное согласие на это. Если скажешь «да», пути назад не будет. Ты примешь мои условия, мой контроль и это искусство.
— А если я откажусь? — спросила я, глядя на его жёсткие губы.
— То завтра утром тебя отвезут в аэропорт, и мы больше никогда не увидимся, — ответил он спокойно, без капли угрозы.
Я понимала, что после того особняка уже не смогу вернуться к прежней жизни. Моё искусство требовало теперь этой глубины. Познав такие эмоции, я уже не смогу вдохновляться чем-то меньшим. Чем-то безобидным и поверхностным.
— Я согласна.
Он удовлетворённо растянулся в улыбке и кивнул.
— Теперь иди в душ и думай о том, что ждёт тебя завтра. Завтра я заберу тебя.
Он повернулся и вышел, оставив меня одну.
Я разделась, бросила платье на кресло и включила горячую воду. Встала под душ и прислонилась лбом к плитке, обдумывая этот вечер.
Сумасшествие. Чистое и тёмное. Меня переполняло вдохновение.
Завернувшись в халат, я подошла к зеркалу. Глаза блестели от лихорадочного ожидания завтра. Я коснулась пальцами своего отражения.
Оставалось пережить одну ночь — долгую и невыносимую.
----------
4
4
4
Я потянулась. Между бёдер всё ещё держалось тяжёлое горячее чувство. Стоило закрыть глаза, как кожа вспоминала его пальцы. Села и рывком подтянула одеяло к подбородку.






