ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Полагала, я просто человек с деньгами и страстью к коллекциям? Нет, джаным. Я — демон, которого ты видела в своих тайных грёзах. Самый мрачный, самый запретный предмет твоих фантазий. Женщина, зарабатывающая эротическими рисунками, соглашается на условия коллекционера: известность ради 33 ночей в его стамбульском доме. Демир Османоглу отбирает всё — мастерство, плоть, вдохновение. В его особняке есть недоступные комнаты, а намёки прислуги говорят: она не первая, кто подписал такой договор. Предел доверия Лисавета Челищева — Полагала, я просто человек с деньгами и страстью к коллекциям? Нет, джаным. Я — демон, которого ты видела в своих тайных грёзах. Самый мрачный, самый запретный предмет твоих фантазий. Женщина, зарабатывающая эротическими рисунками, соглашается на условия коллекционера: известность ради 33 ночей в его стамбульском доме. Демир Османоглу отбирает всё — мастерство, плоть, вдохновение. В его особняке есть недоступные комнаты, а намёки прислуги говорят: она не первая, кто подписал такой договор. ==================== Пролог Пролог Пролог ДЕМИР — Войди, — выдохнула она и свела брови. Ингрид приподнялась на локтях, обхватила мою шею руками и сразу вжалась губами в мой рот. Почти сразу отстранилась, заглянула в лицо, ожидая чего-то, потом опустила ладонь вниз, обхватила пальцами мой член и без промедления приставила головку к мокрой щели между ног. — Демир, давай, я хочу тебя ощутить, — сказала она, почти не разжимая губ. Я навалился всем весом, сжал ее бедра, вмина

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Готические своды давили высотой, свет проходил сквозь цветные витражи и оставлял на каменном полу багровые и синие пятна. На необработанных стенах висели холсты без рам — Климт, Дали, пара современных концептуалистов. Под люстрой-короной тянулся длинный стол под чёрной скатертью. Гостей собралось около сорока: мужчины в смокингах, женщины в шёлке. Я сразу узнала известного скульптора, чьи бронзовые торсы видела в каталогах, и главного критика ведущего арт-журнала. Мой внутренний художник машинально фиксировал пропорции, позы, лица.

Ко мне подошла Лидия, куратор московских проектов Демира. Её красное платье с глубоким вырезом выглядело агрессивно на фоне серых стен.

— Карина, здравствуйте. Демир столько о вас рассказывал. Я Лидия. Рада, что вы доехали.

Я кивнула, и она взяла меня под локоть, увлекая в толпу, сыпля именами, представляя галеристам и коллекционерам. Постепенно скованность ушла, сменившись профессиональным азартом. Седобородый мужчина из Лондона заговорил со мной о выставке, которая прошла онлайн накануне.

— Ваш «Предел доверия» — чистая пластика тела, — похвалил он, пригубив бокал. — Слышал, Османоглу забрал его в личную коллекцию?

— Да, мы закрыли сделку вчера, — я взяла с подноса проходящего официанта бокал. Холодное вино обожгло горло, напряжение отступило. Я рассматривала этих людей, их жесты, дорогие ткани, ловила обрывки фраз об объёмах, свете и аукционных торгах. Это был мир, куда я стремилась, и дверь сюда открыл один конкретный человек.

Я достала телефон. Экран был пуст — ни сообщений, ни пропущенных. Набрала номер Демира. Длинные гудки перешли в автоответчик на турецком, из которого я не поняла ни слова. Сбросила, повторила — снова ничего.

— Он задерживается, — Лидия коснулась моего плеча, заметив взгляд на экране. — Демир-бей обожает эффектные появления, он строит на этом драматургию своих выставок. Не переживайте.

— Я и не переживаю.

Раздражение всё-таки кольнуло. Он обещал быть рядом, вести меня за руку через этот серпентарий. И где он?

Спустя час свет в зале начал гаснуть. Люстры тускнели одна за другой, углы тонули в полумраке. Луч прожектора выхватил дальнюю стену, где висело полотно под чёрным бархатом. Зал затих. Из тени вышел Демир в сером свободном костюме, волосы зачёсаны назад, чёткая линия подбородка. Он быстро поймал мой взгляд в толпе и едва заметно улыбнулся.

— Добрый вечер, дамы и господа, — его голос заполнил пространство под сводами. — Спасибо, что разделили со мной этот вечер. Сегодня я покажу то, что заставило меня переосмыслить современную эротическую живопись. В Петербурге я встретил работу, поразившую честностью — не формой, а смелостью обнажить внутренний хаос. Истинная страсть не имеет права оставаться анонимной.