Сегодня вы увидите эту картину в завершённом виде.
Он повернулся к работникам зала и коротко кивнул. На другой стороне висело завешенное полотно. Работники дёрнули за шнур, бархат рухнул вниз. Я чуть не подавилась вином: на трёхметровом холсте висел мой «Предел доверия», только увеличенный. Композиция и свет прежние, но вместо размытых, слепых лиц теперь отчётливо проступали мы. Мой профиль с запрокинутой головой, напряжённая шея, рельеф ключиц — и его ладонь, сжимающая моё горло. Его пальцы, его губы у моей щеки. Наша страсть, зафиксированная маслом на холсте на обозрение незнакомцам.
Я прижала ладонь к губам. Зал ответил дружным вздохом, мгновенно перешедшим в шквал аплодисментов.
— Я попрошу автора подняться ко мне, — Демир смотрел прямо на меня, его глаза блестели в луче прожектора.
Лидия мягко подтолкнула меня в спину. Ноги отказывались идти, но я двинулась вперёд сквозь ряды повернувшихся лиц. Демир протянул руку у края сцены, поймал мои пальцы и крепко сжал.
— Карина Евсеева, — объявил он в зал, помогая мне подняться. — Художник, который не боится откровенного искусства. Прошу любить.
Толпа взорвалась овацией. Он приобнял меня за талию, прижимая к боку. Я чувствовала его жёсткое бедро и запах парфюма с нотами табака.
— Сцена — определённо твоё, — прошептал он мне в волосы, почти касаясь губами уха.
— Мог бы предупредить, — выдохнула я, удерживая вежливую улыбку.
— Сюрпризы раскрывают истинную пластику чувств. Ты ведь в восторге, или я не прав?
Он был прав. Страх испарился, осталось только радостное возбуждение.
Ужин накрыли в соседней галерее, столы стояли буквой «П». Возле каждого прибора лежала миниатюрная копия моей картины, свёрнутая в свиток и перевязанная чёрной лентой, — сувенир гостям. Демир сел рядом, отслеживал мою реакцию. Официанты разносили утку с брусничным соусом и трюфельное пюре, но еда меня не интересовала. К нам подходили, поздравляли, владелица миланской галереи предложила обсудить даты персональной выставки. Я отвечала на автомате, пока не почувствовала его ладонь на своём колене.
Вспышка горячих мурашек прошла по телу. То, что он делал со мной в ванне сразу всплыло перед глазами. Его пальцы уверенно сжались, будто прочитав мои постыдные мысли.
Демир продолжал спокойно беседовать с соседом слева, лицо непроницаемое, но рука двинулась вверх по моему бедру, задирая подол платья. Я инстинктивно сжала колени, пытаясь остановить этот манёвр, но лишь сильнее зажала его ладонь между ног. Уголок его губ чуть дернулся. Ему определенно нравилась эта пытка.
— Карина, вам нехорошо? Вы внезапно покраснели, — спросила женщина напротив.
— Всё в порядке, просто здесь немного душно, — выдавила я, хватаясь пальцами за край стола.
Его пальцы скользнули выше, надавливая на кружево белья.






