ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Полагала, я просто человек с деньгами и страстью к коллекциям? Нет, джаным. Я — демон, которого ты видела в своих тайных грёзах. Самый мрачный, самый запретный предмет твоих фантазий. Женщина, зарабатывающая эротическими рисунками, соглашается на условия коллекционера: известность ради 33 ночей в его стамбульском доме. Демир Османоглу отбирает всё — мастерство, плоть, вдохновение. В его особняке есть недоступные комнаты, а намёки прислуги говорят: она не первая, кто подписал такой договор. Предел доверия Лисавета Челищева — Полагала, я просто человек с деньгами и страстью к коллекциям? Нет, джаным. Я — демон, которого ты видела в своих тайных грёзах. Самый мрачный, самый запретный предмет твоих фантазий. Женщина, зарабатывающая эротическими рисунками, соглашается на условия коллекционера: известность ради 33 ночей в его стамбульском доме. Демир Османоглу отбирает всё — мастерство, плоть, вдохновение. В его особняке есть недоступные комнаты, а намёки прислуги говорят: она не первая, кто подписал такой договор. ==================== Пролог Пролог Пролог ДЕМИР — Войди, — выдохнула она и свела брови. Ингрид приподнялась на локтях, обхватила мою шею руками и сразу вжалась губами в мой рот. Почти сразу отстранилась, заглянула в лицо, ожидая чего-то, потом опустила ладонь вниз, обхватила пальцами мой член и без промедления приставила головку к мокрой щели между ног. — Демир, давай, я хочу тебя ощутить, — сказала она, почти не разжимая губ. Я навалился всем весом, сжал ее бедра, вмина

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я могу улететь через несколько часов домой! Но почему от этой мысли мне грустно?

Телефон завибрировал. Эмре.

«Карина, как ты? Всё в порядке? Этот псих ничего тебе не сделал?»

Я села на кровать и набрала его.

— Карина, слава богу, — он ответил сразу, голос звучал взволнованно. — Я уже думал, ты трубку не возьмёшь. Как ты? Где ты?

— Дома, — сказала я. — То есть на вилле. Собираю вещи.

— Собираешь вещи? Он что, выгоняет тебя?

— Нет, — я усмехнулась. — Он меня отпускает на несколько дней. Дал билет до Петербурга. Сказал, что я могу уехать.

В трубке повисла пауза.

— Отпускает? — переспросил Эмре. — Просто так? Демир Османоглу никогда никого не отпускает просто так. Ты уверена, что это не ловушка?

— Он дал мне выбор, — я сложила свитер и сунула его в сумку. — Сказал, что если я хочу навестить дом, он не будет держать.

Эмре хмыкнул.

— Слушай, я не верю ни одному его слову. Но раз уж так вышло... У меня есть предложение. Я через неделю уезжаю в Италию. У меня там родственники, и работу уже нашли — небольшая галерея во Флоренции, нужен реставратор. Поехали со мной.

Я замерла со сложенной футболкой в руках.

— В Италию?

— Да. Уедешь из этого проклятого дома, разорвёшь контракт. Я знаю, он будет в бешенстве, но хоть одна его муза сбежит до того, как он высосет из неё все соки.

— Что ты имеешь в виду? — я села на кровать.

Эмре замялся.

— Я навёл справки, Карин. Про всех, кто был до тебя. Последняя его муза была из Норвегии, Ингрид. Она покончила с собой через месяц после того, как он её выбросил. Наглоталась таблеток в своей мастерской. Я специально узнавал у её знакомых в Осло, они подтвердили.

Я в ужасе уставилась в пол.

— …Что?

— Но никто не винит Демира, — продолжал Эмре. — У неё якобы была депрессия, творческий кризис, всё такое. Но я думаю, это он довёл её. Как и всех остальных.

Я молчала, пытаясь переварить услышанное.

— У тебя есть неделя подумать, — сказал Эмре мягче. — Я улетаю в следующий понедельник. Если решишься, напиши. А пока просто поезжай домой, отдохни, приди в себя. Ты измотана, это видно.

— Спасибо, Эмре, — прошептала я. — Я подумаю.

— Береги себя, Карин. И не доверяй ему.

Я сбросила вызов и ещё несколько минут сидела, глядя в стену. Ингрид. Самоубийство. Перед глазами всплывали сны: мёртвая девушка во флорентийской спальне, старуха в поезде, цепочка, которая обожгла его руку…

Я тряхнула головой и застегнула сумку. Потом спустилась вниз.

На кухне уже суетились. Зейнеп резала овощи на доске, а у плиты стояла Сафие-ханым — пожилая женщина с седыми волосами, собранными под платок, которая помешивала что-то в огромной кастрюле.

Увидев меня, они обе замерли и переглянулись.

— Карина, — виновато начала Зейнеп. — Не желаете поесть перед отъездом? Сафие-ханым приготовила суп.

— Я не голодна. Спасибо.