ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Полагала, я просто человек с деньгами и страстью к коллекциям? Нет, джаным. Я — демон, которого ты видела в своих тайных грёзах. Самый мрачный, самый запретный предмет твоих фантазий. Женщина, зарабатывающая эротическими рисунками, соглашается на условия коллекционера: известность ради 33 ночей в его стамбульском доме. Демир Османоглу отбирает всё — мастерство, плоть, вдохновение. В его особняке есть недоступные комнаты, а намёки прислуги говорят: она не первая, кто подписал такой договор. Предел доверия Лисавета Челищева — Полагала, я просто человек с деньгами и страстью к коллекциям? Нет, джаным. Я — демон, которого ты видела в своих тайных грёзах. Самый мрачный, самый запретный предмет твоих фантазий. Женщина, зарабатывающая эротическими рисунками, соглашается на условия коллекционера: известность ради 33 ночей в его стамбульском доме. Демир Османоглу отбирает всё — мастерство, плоть, вдохновение. В его особняке есть недоступные комнаты, а намёки прислуги говорят: она не первая, кто подписал такой договор. ==================== Пролог Пролог Пролог ДЕМИР — Войди, — выдохнула она и свела брови. Ингрид приподнялась на локтях, обхватила мою шею руками и сразу вжалась губами в мой рот. Почти сразу отстранилась, заглянула в лицо, ожидая чего-то, потом опустила ладонь вниз, обхватила пальцами мой член и без промедления приставила головку к мокрой щели между ног. — Демир, давай, я хочу тебя ощутить, — сказала она, почти не разжимая губ. Я навалился всем весом, сжал ее бедра, вмина

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Дело не в деньгах, — он взял контракт, пролистал до последней страницы и развернул ко мне. — Пункт четырнадцать. Читай вслух.

Я пробежала глазами по бумаге и почувствовала, как холодеют пальцы.

— «В случае досрочного расторжения по инициативе Художника, Художник теряет право создавать и выставлять любые произведения искусства, включая, но не ограничиваясь, живопись, графику, скульптуру и цифровое искусство, на территории всех стран, где работает Заказчик. А также лишается возможности когда-либо в будущем взять в руки кисть или иной инструмент для рисования».

Я дочитала и замолчала, вытаращив глаза. Смысл написанного доходил до меня медленно, тяжело. И больно.

— Что значит «лишается возможности»? — переспросила я, поднимая глаза. — Как ты собираешься это обеспечить? Будешь следить за мной до конца моей жизни?

Демир откинулся на спинку кресла, покачав головой.

— Тебе лучше не знать, как я это обеспечу. Но поверь: ты больше никогда не сможешь рисовать. Кисть выпадет из твоих рук, краски потеряют цвет, холст станет пустым. Вдохновение, которое ты чувствуешь, когда смотришь на закат или на лица людей, исчезнет навсегда. Ты перестанешь быть художницей в ту же секунду, как я подпишу расторжение.

Я надрывно рассмеялась.

— Ты не бог, Демир. Ты не можешь отнять у человека талант. Это не кошелёк, который можно конфисковать. Это здесь, — я прижала ладонь к груди. — Внутри. И никакой контракт этого не изменит.

— Могу, — он смотрел мне прямо в глаза, не мигая. — И ты это знаешь. Ты уже поняла, кто я. Ты видела, на что я способен. Ты знаешь правду, Карина, просто боишься признать её. Но правда не исчезает оттого, что ты отводишь взгляд.

Я молчала, сжимая край стола.

— Ты блефуешь, — сказала я наконец.

— Проверь, — он печально улыбнулся. — Разорви контракт и проверь.

Я стояла перед ним, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

— Зачем ты тогда разрешил мне поехать домой? Зачем дал билет, если всё равно не отпускаешь?

— Я разрешил тебе короткие выходные, — он говорил спокойно. — Если ты ещё не видела билеты, там есть обратный. Через два дня ты бы прилетела ко мне в Афины, и мы бы продолжили работу. Я дал тебе передышку, а не свободу.

Во мне проснулась ярость — на него, на контракт, на саму себя за то, что влюбилась в человека, который играет мной, как пешкой.

— Какой ты изверг, — прошептала я. — Ты всё продумал. Ты дал мне выбор, зная, что выбора у меня нет.

— Выбор есть всегда. Просто последствия различаются. Ты можешь уйти, но заплатишь за это. И я не про деньги.

— Я приняла решение, — я выпрямилась и посмотрела ему в глаза. — Я хочу расторгнуть контракт. Я готова рискнуть.

В комнате наступила тишина.

— …Ты готова пойти на такие риски? — повторил он, смотря на контракт.