ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Умерший в 90-х от горя на собственной даче маршал внезапно просыпается в шкуре Тухачевского — того самого, которого терпеть не мог. Время — 35-й год. Он решает принять эти странные правила игры. Бояться нечего: он уже мёртв. Поэтому идёт ва-банк, до самого конца. А жизнь не своя — так чего её жалеть? В этом томе его ждут Чехословакия, Польша, Финляндия и бои на Халхин-Голе. Маршал.Том 2 Михаил Ланцов Умерший в 90-х от горя на собственной даче маршал внезапно просыпается в шкуре Тухачевского — того самого, которого терпеть не мог. Время — 35-й год. Он решает принять эти странные правила игры. Бояться нечего: он уже мёртв. Поэтому идёт ва-банк, до самого конца. А жизнь не своя — так чего её жалеть? В этом томе его ждут Чехословакия, Польша, Финляндия и бои на Халхин-Голе. ==================== Пролог Пролог Пролог 16 мая 1941 года. Москва. Дом на набережной Квартира Тухачевского Михаил Николаевич проснулся от того, что под утро раздалась трель телефонного звонка. Переглянувшись с не менее встревоженной женой, маршал подошел к телефонному аппарату и снял трубку. — Слушаю вас. — Товарищ Тухачевский? — Раздался знакомый, но плохо узнаваемый голос. — Так точно. — Доброе утро, говорит Поскребышев. Извините за столь ранний звонок, но дело не терпит отлагательств. Через полчаса товарищ Сталин собирает совещание на ближней даче и вам надлежит на нем быть. — Что случилось? — Это не телефонный разговор. — Началось? — … да, — ответил Поскребышев после небольшой заминки. — Я выслал за вами

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Поэтому приходилось прибегать к услугам уголовных и деклассированных элементов, которых требовалось оплачивать, что, в конечном итоге приводило к весьма увлекательным свистопляскам — отечественные агенты, как заправские Бонни и Клайд грабили провинциальные банки и инкассаторские машины. Благо что проблем с вооружением не имелось. Это вам не уличные банды с финками и дубинками. Отнюдь. Тут работали «большие мальчики» с Томми-ганами[7], БАРами[8], Солотурнами[9] и прочим серьезным оружием. Иногда применяли даже пулеметные засады или минирование фугасами, например, при нападении на почтовые составы. Работали, так сказать, с огоньком и размахом, поэтому советская разведывательная сеть уже к середине 1937 года в финансировании из Москвы просто не нуждалась.

Были, конечно, и провалы, но в целом работа шла хорошо, так как ставка на уголовников и «мафию» оправдала себя полностью, уводя иностранные спецслужбы по ложному следу, а зачастую и вообще переводя расследование отдельных происшествий к полицейским управлениям, совершенно не разбирающимся в таких делах. Не под силу было бороться полиции со стремительно укрепляющейся «русской мафией», которой из Москвы руководил Абрам Аронович, как бы курьезно это не звучало.

Кроме промышленного шпионажа, поставленного к концу 1938 года поистине на широкую ногу, Слуцкий очень много уделял времени и сил работе с эмиграцией и сочувствующими. Особенно после того, как Советский Союз изменил курс и стал заманивать «песнями и плясками» эмигрантов домой. Начали робкие попытки наладить сотрудничество с РОВС, которые вылились в негласный переговорный процесс, хоть и безрезультатный. Но главное было сделано — РОВС установил контакт, а дальше было дело техники.

В общем, дела в ИНО ГУГБ НКВД шли настолько хорошо, насколько могли идти, и Тухачевский был поистине окрылен этими успехами. Ведь это означало, что рано или поздно люди Слуцкого выйдут на Урановый комитет, а потом и на Манхэттенский проект, то есть — не дадут США пальму первенства в вопросе создания ядерной бомбы. Да и вообще — работа ИНО в Европе и Америке привела к тому, что в Москву шел поистине девятый вал второстепенной информации, позволявшей, после ее всестороннего анализа и изучения, получать разведывательные сведения очень высокого уровня и выводило точность и качество работы советской разведки на совершенно новый, ранее недоступный уровень. Например, благодаря анализу грузовых перевозок за 1938 год в пригороде Хельсинки получилось не только выявить ранее неизвестные объекты береговой обороны, но примерно оценить их оснащение с гарнизонами. И, что немаловажно, не засветиться.

[1] За ориентир взят 1940 год: 0,889 млн. тонн крекинг-бензина (4,05%), 3,546 млн. тонн бензина прямой перегонки (16,17%), 5,553 млн.