Ей не следовало забывать о том, каким он может быть язвительным. Мара подняла на него серьезный взгляд.
— Вовсе нет. Мы с тобой принадлежим к разным мирам, мы родились в разных частях света и встретились по чистой случайности. И нет ничего удивительного в том, что теперь мы должны следовать каждый своим путем.
— Жертвоприношение. Самое настоящее ритуальное жертвоприношение. Я этого не допущу.
— Я не выйду за тебя замуж. — Более откровенно она выразиться не могла.
Родерик вскочил с кресла, вновь обретя доминирующее положение, от которого добровольно отказался раньше. Стиснув руки за спиной, он с насмешливо-озадаченным выражением взглянул на ее лицо, обрамленное зачесанными наверх темными локонами, на мягкие округлости грудей, обнаженные низким декольте, вздымающиеся и опадающие при каждом вздохе под бледно-желтым атласом. Как она была прелестна и как полна упрямой решимости! Она еще не оправилась от раны, поэтому, в отличие от Луки, он не мог схватить ее, как Джулиану, и встряхнуть, чтобы пришла в себя, или обнять и целовать, пока она не сдастся. У него не было иного оружия против нее, кроме слов.
— Знаешь, зачем я приехал в Париж? Не для того, чтобы открыть официальную резиденцию Рутении или предаться разнообразным развлечениям, которые предлагает французская столица. Нет, я приехал потому, что происходящие здесь события угрожают спокойствию всей Европы и моей страны, потому, что ходили слухи о новом покушении на Луи Филиппа, которое обещало быть успешным в отличие от всех предыдущих, а насильственная смерть монарха подает пагубный пример и распространяется, подобно эпидемии. Моя задача состояла в том, чтобы предотвратить покушение и по возможности нейтрализовать его негативные последствия.
Мара, знавшая, что Родерик мало кого удостаивает объяснением своих действий, слушала очень внимательно. Когда он умолк, она сказала:
— Я думала, твоя цель — предотвращение революции. Разве не так?
Его глаза загорелись искренним весельем.
— Я высоко ценю твою веру в мою способность влиять на политическую ситуацию во Франции, но вынужден признать, что это не в моих силах. До сих пор это было не по силам нескольким поколениям французских королей. Я сделал все, что мог. Я предпринял все возможные шаги, чтобы собрать сведения о деятельности различных групп, но больше всего я был озабочен защитой Луи Филиппа, так как надеялся, что он сумеет сохранить поддержку среднего класса и удержать Францию от распада.
— Джулиана рассказала мне о том, какую роль сыграли ты и твоя гвардия в предотвращении других покушений.
— Нас называли Корпусом Смерти.






