ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Он ворвался в ее тихую, уютную жизнь подобно грозе, бушующей за стенами ее дома. Фотожурналист Ривз Грант впервые в жизни захвачен страстью, не подвластной никакому самоконтролю. Но каково же ему было... Цена любви Сандра Браун 1 Допив шампанское, мужчина опустил тонкий хрустальный бокал на серебряный поднос, который услужливо подставил ему проносившийся мимо официант. Притормозив на бегу, облаченный во фрак лакей подождал, пока господин возьмет еще один бокал с пенящимся напитком, и тут же растворился в гудящей толпе. Пригубив шампанского, Ривз Грант удивился самому себе. Ему вовсе не хотелось пить. Да и какой прок в этой кислятине? Все вокруг вдруг стало невыносимо серым и скучным. Даже это дорогое вино приобрело во рту какой-то металлический привкус. Рассеянный взгляд зеленых глаз лениво заскользил по блестящему собранию важных персон и знаменитостей. Со стороны могло показаться, что истомленный скукой джентльмен лишь по большому великодушию мирится с существованием этой праздной толпы. Заметно состарившаяся, но все еще не утратившая красоты французская кинозвезда висла на руке своего нового мужа — нефтяного магната из Оклахомы. По ее бульдожьей хватке было видно, что с этой добычей она не расстанется до конца жизни. Западногерманский горнолыжник, прославившийся тем, что завоевал на последней зимней Олимпиаде золотую медаль, из кожи вон лез, увиваясь вокруг меланхоличной принцессы из какого-то средиземноморского княжества, но та в упор не замечала стараний чемпиона. Нью-йоркский модельер вместе со своим неразлучным «компаньоном и протеже» — оба в смокингах цвета утренней зари — развлекали группу слушателей байками, в которых желчи было гораздо больше, чем юмора. Представьте себе: приходит бывшая супермодель, совсем еще недавно красовавшаяся на обложках журналов, и заказывает себе наряд, скрывающий недостатки фигуры. Пополнела, видите ли, бедняжка. На двадцать килог

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Прошлой ночью, которая казалась теперь такой далекой…

Медленно подняв взгляд, она заметила стайку горничных и официантов, которые торопливо убирали мусор, оставшийся после великосветской вечеринки. Кто-то вытирал тряпкой пролившееся шампанское, другой вытряхивал содержимое хрустальных пепельниц в медное ведерко. Прислуга нагружала подносы грязными тарелками.

Ривз и Гельмут, стоя у банкетного стола, о чем-то оживленно толковали. Бросив в рот несколько орешков, Ривз запрокинул голову и от души расхохотался. Очевидно, Гельмут сказал ему что-то остроумное.

Интересно все-таки, каким образом она, Джордан Хэдлок, умудрилась поставить саму себя в столь незавидное положение? Ей даже в голову не пришло спросить Ривза, с какой целью он приехал в Люцерн. А разве такой вопрос не был бы логичен? Ведь если бы он хоть словом обмолвился, что собирается готовить материал о крупном швейцарском предпринимателе… Ну почему разговор ни разу не зашел о теме его фотоочерка? Ах, если бы, если бы…

А что, собственно, случилось бы, узнай Ривз прошлой ночью о том, что она как-то связана с Гельмутом Экхердтом? Имело бы это для него хоть какое-то значение?

Гельмут был на десять лет старше Ривза, обладал богатством, по сравнению с которым заработки фотографа казались жалкими грошами, и притягивал к себе всеобщее внимание, граничащее с преклонением. Однако теперь, наблюдая за ними двоими, Джордан видела, что Ривз бестрепетно общается с Гельмутом как с равным. Богатство и могущество промышленника не вызывали в нем ни грана благоговения.

Оба мужчины отличались красотой. Гельмут был классическим блондином, портрет которого вполне мог украсить рекламный плакат, призывающий туристов совершить поездку в Альпы. Благодаря многочасовым тренировкам и стараниям личного массажиста его тело было поджарым и мускулистым.

Что касается тела Ривза, то оно казалось напитанным природным здоровьем, для поддержания которого не требовалось никаких особых процедур. Его движения были грациозными и непринужденными, выдавая в нем недюжинную силу. Он был американцем до мозга костей, и его полнокровная, грубоватая красота словно соединяла в себе черты тех, кто когда-то пересек океан для того, чтобы начать завоевывать Новый Свет.

Джордан любовалась каждым его жестом. Его раскатистый смех, протяжный мягкий голос наполняли ее сладким трепетом. С нежностью, рожденной приятными воспоминаниями, она наблюдала, как он кладет в сумку свою камеру, тщательно закрыв объектив защитным колпачком, протягивает руку, прощаясь с Гельмутом. Но что это? Его пальцы были замотаны салфеткой, на которой проступали какие-то пятна. Неужели кровь?

Минувшей ночью эти чуткие руки ласкали ее, заставляя повиноваться каждому их движению.