* * *
Они не смогли получить обратно своих лошадей. Как оказалось, их давно съели – мясо животных Верхнего Мира считалось здесь деликатесом. Сенор в ярости едва не зарубил Мечом слугу, который должен был присматривать за лошадьми в конюшне у обрыва. Но потом ему пришло в голову, что невероятно быстрые слепые лошади Мургуллы могут сослужить им неплохую службу. Он заставил слугу выпрячь их из кареты и объявил графу, что берет себе четырех лошадей. У Крысиного Хвоста оставалось две лошади, на одной из которых тот мог вернуться в замок. Но Тойнгха выглядел так, словно ему уже было все равно.
Только наверху, когда они вывели лошадей на заметенную снегом землю, кутаясь в плащи от холода и жмурясь от света серого зимнего дня, а клеть, раскачиваясь, поползла вниз, оцепеневший Тойнгха вернулся к жизни, и Сенор вновь поймал на себе его злобный взгляд.
– Я отомщу тебе, – сказал Крысиный Хвост из опускающейся клети. – Если Айота была права, мы еще встретимся, – и месть моя будет страшной...
Бледное лицо его скрылось за краем колодца. Тяжелая крышка, восстановленная Уродами, захлопнулась, скрыв вход в Подземное Королевство.
Безволосые слепые кони дрожали от холода под порывами зимнего ветра. Сенор не заставил их мерзнуть. Четыре всадника, один из которых был еле виден за лошадиной шеей, понеслись по заснеженной равнине в сторону Кобара.
29. ВРЕМЯ КОМЕТЫ
В тот год появилась комета в небе над миром; появление ее было предсказано Смотрителем Светил Капу, и это был страшный знак для Кобара. Тогда началось большое наступление Тени. Хаос пробудился. Падение нравов и извращения достигли наивысшей степени; все Птицы Зла слетались, чтобы надругаться над Холодеющим Трупом; сумеречные демоны обретали невиданную власть над людьми; предчувствие смерти исказило лица. С небывалой скоростью Тень поглощала пространство, исторгая из себя легионы неописуемых существ, – и вскоре даже последний нищий в Кобаре понимал, что город обречен.
Хозяева Башни с трудом удерживали равновесие: лишившись будущего, Кобар лишился основ своего существования; грязь и жестокость поднялись из бездонных глубин человеческих, апостолы самоуничтожения обрели верную паству.
Придворные Башни были заняты пирами, дуэлями и распутством, прерывая свои оргии лишь на время грабежей, междоусобиц и человеческой охоты. Последнее развлечение, как особо щекочущее нервы, широко распространилось в Кобаре; появляться на улицах без оружия и в одиночку стало смертельно опасным. Закон на глазах терял своих слуг, повсюду воцарились тупая апатия, изощренный разврат, уродливая сила.
Нижний город, где положение усугублялось наступившим голодом и нищетой, превратился в клоаку, исторгавшую к небесам омерзительные миазмы.






