ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Несчастья неустанно преследовали прекрасную Джульет Пейдж — она потеряла жениха Чарльза, ее отвергло его знатное чопорное семейство.Но внезапно вспыхнувшее чувство между ней и благородным Гаретом, бра... Дикарь Данелла Хармон Пролог Ньюман-Хаус, 18 апреля 17 75 года Дорогой брат Люсьен! Я пишу тебе эти строки, когда на объятый тревогой город уже спустились сумерки. Генерал Гейдж, главнокомандующий нашими силами здесь, в Бостоне, приказал нескольким подразделениям, в том числе и моему, направиться ночью в Конкорд, чтобы захватить и уничтожить крупный склад оружия и боеприпасов, принадлежащий мятежникам. Учитывая секретный характер операции, я приказал своему ординарцу Биллингсхерсту отложить отправку письма до завтра, когда операция завершится и утратит секретность. Хотя я от всей души надеюсь, что во время этой вылазки удастся избежать кровопролития как с той, так и с другой стороны, на сердце у меня неспокойно. Я боюсь не за себя, меня беспокоит судьба другого человека. Как ты знаешь из моих предыдущих писем, я встретил здесь молодую женщину, которую полюбил всем сердцем. Почти уверен, что ты не одобришь моих нежных чувств к дочери лавочника, но здесь все видится по-другому, и поверь мне: когда человек находится в трех тысячах миль от дома, любовь для него куда предпочтительнее, чем чувство одиночества. Моя дорогая мисс Пейдж сделала меня счастливым, Люсьен, и сегодня дала согласие выйти за меня замуж. Умоляю тебя понять и простить, потому что я уверен: когда придет время и ты познакомишься с ней, ты полюбишь ее так же, как полюбил я. Брат мой, в эти последние минуты перед боевой операцией меня успокаивает уверенность в том, что ты исполнишь мою единственную просьбу. Если что-то случится со мной — сегодня, завтра или в другое время, пока я нахожусь здесь, в Бостоне, — прояви милосердие и доброту к моему ангелу, к моей Джульет, потому что она для меня — все на свете.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— А вы с Шарлоттой — все, что осталось у меня.

— Значит, мы должны поддерживать друг друга, — сказала она.

— Да. Знаешь что, Джульет? Если ты меня поддерживаешь, мне больше никого не нужно!

Они подошли совсем близко друг к другу.

— Ты еще докажешь, что Люсьен не прав. Я в этом уверена. Все наконец узнают, каков ты на самом деле.

— Я, наверное, не заслуживаю такой слепой веры в себя.

— Заслуживаешь. И если бы я думала по-другому, я бы бросила тебя и вернулась в Америку.

— Джульет! — воскликнул он в притворном ужасе. — А что, если я не оправдаю твоих надежд?

— Победишь ли ты или потерпишь поражение — не имеет значения. Важно, что ты пытаешься, и, пока ты не прекратишь попытки, я буду всегда поддерживать тебя. — Она приподнялась на цыпочки и поцеловала его в щеку. — Спасибо, Гарет. Спасибо за то, что ты снова показал себя героем.

Радость и благодарность, отразившиеся на его лице, заставили ее устыдиться того, что она одно время, хотя и недолго, сомневалась в нем.

— Спасибо тебе, Джульет. Должен признаться, я не привык к тому, чтобы кто-нибудь верил в меня.

«В этом-то и заключается твоя главная трудность», — подумала Джульет.

Его взгляд потемнел. Он глядел на нее с глубокой нежностью, и в этот момент Джульет поняла, как это понимали женщины во все времена, что он любит ее. Это вызвало у нее радостное возбуждение и одновременно испугало. Радостное возбуждение объяснялось тем, что на легкое прикосновение его губ к ее руке все ее тело отреагировало дрожью предвкушения. А испугало то, что он — и никто другой — мог заставить ее забыть Чарльза.

А забывать Чарльза она не хотела — и ради самого Чарльза, и ради его дочери.

Страсть и чувство вины вступили в противоборство.

А он медленно целовал ее пальцы, наблюдая за ней из-под полуопущенных ресниц. Она чувствовала его горячее дыхание на своей коже. От прикосновения его губ по телу пробегала дрожь, но она не отнимала руку.

Не могла. Потому что была совершенно заворожена призывом, явно читавшимся в его мечтательных голубых глазах.

Он перевернул ее руку и поцеловал ладонь, прикоснувшись языком к самому центру.

Джульет покраснела.

— Гарет!

Он лишь улыбнулся и, глядя ей в глаза, продолжал описывать языком круги на ее ладони. Ее охватил огонь желания.

— Г-гарет, — заикаясь, пробормотала она, — не лучше ли нам…

— Подняться наверх в спальню? — вкрадчиво прошептал он. — Хорошая мысль. Мне хочется овладеть тобой сию же минуту. Но может быть, ты не захочешь предать память человека, которого все еще любишь? — сказал он, проведя пальцами по цепочке, на которой висел медальон.

В его словах не было ни ревности, ни гнева. Это был простой и честный вопрос, заданный без каких бы то ни было эмоций.