- Правда, Машенька - чудесная девушка?
- Правда.
Гранович долго молчит. Я начинаю дремать, но он снова спрашивает:
- Хотите, почитаю стихи?
- Почитайте.
Гранович приподнимается, свистящим шепотом читает:
На весеннем, на шумном Арбате...
Глаза у Машеньки нежные.
- Вот, не одному вам счастливым быть! - встречает она меня утром. Отец письмо прислал. Хотите почитать?
Мне неловко отказываться, еще более неловко читать.
На голубоватом разграфленном листке - четкие, собранные строки.
"Здравствуй, моя цыганочка!.."
Письмо коротенькое, ласковое; пробежав его, почемуто ясно представляю пожилого человека, много пережившего, немного грустного. У него седые волосы, внимательные глаза, суховатые быстрые руки.
Отец журит Машеньку за самоуправство - уехала, не спросясь, бросила институт. Полушутя спрашивает:
не хочет ли она перейти в его армию? "Газета у нас такая же, а отцовский глаз ближе... Знаю, как ты сейчас вздернешь свой милый носишко, потому и не настаиваю. Хотел написать о тебе Федору Антоновичу - вашему командующему (это мой старый товарищ), да подумал, что обидишься... А вот "приданое" свое забрала - это меня тревожит. Не замуж ли ты собралась? Не торопись, дочка: счастье нам кажется всюду, а приходит только бднажды..."
- Что это за приданое? - смеюсь я.
Машенька краснеет.
- Это он сам придумал! Я написала, что взяла с собой два отреза на платье.
- Поедете к отцу?
- Ну да! Чтоб все говорили: под крылышком! Увидеть бы его.
- О чем вы тут беседуете? - подходит Гранович. Он, кажется, все еще сердится за вчерашнее; я так и заснул, не дослушав стихов.
Машенька прячет письмо в гимнастерку, - Так, ни о чем.
Гранович обиженно отходит.
- Прохоров, - зовет Кудрин,- прочтите статью.
Он присаживается рядом. Мне нравится его манера писать. Статья, правда, немного суховата, но лаконичная, четкая в выводах.
- Хорошо.
- И никаких замечаний?
- Нет.
- А не сократить ли нам этот абзац? - Кудрин отмечает ногтем на странице.
Внимательно прочитываю абзац, затем читаю статью без этого абзаца. Статья ничего от сокращения не теряет, - Значит, лучше сократить, удовлетворенно говорит майор, и мне кажется, что он улыбается.
За окном глухо и тяжело ухают взрывы, стекла в окнах дребезжат. Приподняв голову, прислушивается Метников. Удивленно взглядывает в окно Кудрин, настораживается Гранович. И только Левашов, обдумывая фразу, задумчиво грызет кончик ручки, В эту минуту входит Пресс.
- Наши бьют. Дальнобойные.
Редактор снимает шинель, садится за стол, - Капитан Левашов - ко мне!
Левашов проворно встает.
- Слушаю, товарищ старший батальонный комиссар!
- За что командир полка подарил вам наган?
Обычно невозмутимый Левашов краснеет.
- За участие в атаке - так он мне сказал...
- А еще точнее?
Левашов удивленно пожимает плечами.
- Не знаю.






