Внезапно я вновь стал пятилетним мальчиком, обиженным до горючих слез на весь мир. Ну почему именно он? Почему его избрала судьба на эту роль, почему не меня? У меня никогда ничего не было!
Но говорят, любовь слепа, любовь — сумасшествие, любовь безжалостна и способна испепелить твое сердце. Джули научила меня проникаться чувствами других, и я знал, что никогда не смогу остановить то, что чувствую по отношению к ней.
Я обошел стол и нежно обнял ее, представив на минуту, что она принадлежит мне, а потом сказал:
— Все будет хорошо, я обещаю тебе.
И я вышел из дома в ночь.
Глава 15
Я включил свет.
— Как ты сюда попал? — Фигура Зибелинга отделилась от кресла, где он сидел, словно окаменев в темноте своей комнаты. Выражение его лица стоило того, чтобы преодолеть путь к его жилищу.
— Секрет старого воришки, — ухмыльнулся я. — Теперь вы спросите, какого дьявола мне здесь надо. Я здесь потому, что осталось только двое в этом городишке, на кого вы можете положиться, и вы больно ранили обоих. Я пришел сюда, чтобы ты кое-что для себя уяснил, слышишь, ты…
— Убирайся!
— Н-да. — Я покачал головой и двинулся к нему, чувствуя обиду и злость, которые при виде Зибелинга всколыхнулись опять. — Я не уйду, пока ты не выслушаешь то, что я должен тебе сказать. — Я схватил его за толстый свитер и прижал к стене. Он сопротивлялся, но у него не было богатого опыта уличных боев. Я нажал на болевую точку — он вскрикнул и затих. — Вот так-то лучше, док. Я могу быть тем, за кого ты меня принимаешь, когда меня вынуждают. Не советую делать это, ибо тогда я перестану быть самим собой. — Я отпустил Зибелинга и отступил. — Мне надо, чтобы ты меня выслушал.
Он отделился от стены, его взгляд был полон замешательства и внезапно возникшего страха. Он потер шею.
— Хорошо. Говори, зачем пришел. — Он вновь сел в глубокое мягкое кресло, чувствовалась его возросшая тревога.
— Во-первых, повторяю еще раз — мы в одной лодке. — Я не стал убеждать его, открывая сознание, потому что он был уверен, что я поступлю именно так. — Знаю, что вы не желаете поверить в это, потому что вам, как никому другому, известно, что у меня достаточно причин сделать вам больно. Вы уверены в том, что я — всех побоку, кроме себя, а как иначе? Разумеется, вы сами — образчик любви к ближнему. Поверьте, я сталкивался с такими экземплярами, как вы. Но, слава Богу, встречаются и порядочные люди. Такие, как Джули, как Дир. А Рубай… — Я вздохнул. — Вы даже не представляете себе, кто он на самом деле. Я — я знаю! У него ледяное сердце, он психопат; все, что вы можете вообразить о нем, не идет ни в какое сравнение с его истинной сущностью. Он уничтожил Дира с наслаждением, и я намерен расквитаться с ним за это.






