ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Те, кому не живется в пресной реальности, где воображение постоянно требует свежей и острой пищи, те, кому уже мало зачитанных до дыр Толкина, Льюиса, Ле Гуин, – эта книга для вас.Могущественный пр... Превращение Кэрол Берг Глава 1 Сражения между богами происходят в душах людей, и, если боги недовольны полем битвы, они меняют его форму по собственному усмотрению. Так говорится в эззарианском пророчестве. И я этому верю. Я видел такое сражение и такую трансформацию, она могла произойти только по желанию богов. Это была не моя душа – слава Вердону и Валдису, и всем остальным богам, – но и я не остался прежним. Наследный принц Александр, пфальцграф Азахстана и Сузейна, жрец Атоса, сюзерен Базрании, Трайса и Манганара, наследник Львиного Трона Империи Дерзи был, наверное, самым неотесанным, злопамятным и самонадеянным юнцом из тех, что когда-либо проезжали через пустыни Азахстана. Он показался мне таким с самого первого мига нашей встречи, хотя меня можно упрекнуть в предвзятости. Трудно проявлять объективность, когда ты голым выставлен на продажу с аукциона под пронизывающим холодным ветром, холодным настолько, что и у дьявола смерзлись бы печенки. Принц Александр унаследовал рассудок и мощь королевской династии, которая правила постоянно растущей империей на протяжении пяти столетий, и его предки были достаточно умны, чтобы не допускать кровосмешения или усобиц. Дворяне старшего поколения и их жены презирали его за все его явные пороки, даже тогда, когда пытались уложить в его постель своих созревших дочек. Знать помоложе, и сами не образцы добродетели, называли его отличным парнем, помня о тех расточительных увеселениях, в которых он позволял участвовать и им. Правда, они часто меняли свое мнение, становясь жертвами прихотей принца или его раздражительности. Военачальники Дерзийской империи считали его достойным полководцем, хотя ходили слухи, что они тянули жребий в с

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Мусор вокруг нее был расчищен, на ней лежали совсем даже не ветхие подушки. Рядом со скамьей стояли свечи, в маленькой жаровне дымился яснир. Традиционные предметы для подготовки к битве, когда жертва рядом. Значит, Исанна, Рис и Александр придут в это место. Я не понимал, где же будем мы с Катрин, как мы проникнем в чужое заклятие. Хоффид повел меня через широкий коридор вниз, в отделенную от других помещений комнату. Она походила на раздевалку или же на столовую для купальщиков, которые брали с собой слуг, чтобы те накрывали им здесь стол. В комнате был ряд длинных узких окон, пропускающих достаточно света, чтобы я мог заметить, что комнату недавно прибирали. Здесь не было ни пыли, ни обломков, ни травы, пробивающейся сквозь камни, ни следов обитания животных. На полу у одного из окон стоял медный таз с водой из бассейна. От воды шел пар. Еще там были красный кувшин, тоже с водой, очень похожий на тот, которым мы пользовались в конюшне, белое полотенце, сложенный синий плащ и деревянная полированная шкатулка. Я остановился на пороге комнаты и обнял Хоффида, потом Катрин. И улыбнулся ей, глядя в ее печальные глаза, выражающие то, что она не говорила вслух.

– Завтра, когда взойдет луна, мы будем пить за душу твоего деда. – Я поцеловал ее в лоб. – Я буду готов через полтора часа. – И закрыл дверь из потемневшего от времени дуба, оставив за ней свою жизнь.

Я целый час занимался кьянаром, успокаивая и утихомиривая те мысли и чувства, которые были взбудоражены нашей поездкой сюда. Потом омыл себя водой из таза, произнося слова, очищающие тело; мне не пришлось их вспоминать, ибо они были частью меня, такой же, как мои руки или сердце. У меня не было чистой одежды, но я встряхнул ту, что была и снова надел ее. Из деревянной шкатулки я достал серебряный нож и небольшой мешочек, содержащий в себе гладкий прохладный овал туманного стекла.

Заменил свой нож серебряным, закрепил мешочек на поясе. Потом отпил чистой воды из кувшина, набросил на плечи синий плащ Смотрителя, надел капюшон и, скрестив ноги, уселся в центре комнаты.

Я развернул вверх ладони, расслабил мышцы, раскрыл сознание и начал повторять слова Иорета, первого Смотрителя в истории.

Невъед зи. Гъеррох зи. Селлифэ зи. Я – целое. Я – жизнь. Я защищаю свет…

Я тщательно выговаривал слова, чувствуя центр собственного «я», из которого тянулись нити мелидды. Они шли из моей души к деревьям и траве, к городу и его ничего не подозревающим обитателям, к солнцу и луне, к звездам и тому, что было за ними, пока мое тело не заполнила сила и я не остался сидеть расфокусированный, ни о чем не думающий, ожидающий.

Я не ощущал идущего времени. И мог бы просидеть так дни и недели, подобно готовой вылететь стреле, которая ждет только движения пальцев лучника. Но речь шла не о днях.