ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Впервые в России выходит книга известного швейцарского писателя и драматурга Петера Штамма (р. 1963). Герой романа «Агнес», молодой писатель из Швейцарии, приезжает в Чикаго собирать материал для н... 1 Агнес мертва. Ее убила ее же история. Ничего у меня от нее не осталось, кроме этой истории. Начинается она девять месяцев назад, в тот день, когда мы впервые встретились в Чикагской публичной библиотеке. Было холодно, когда мы познакомились. Холодно, как почти всегда в этом городе. Но сейчас еще холоднее, и снегопад. Над Мичиганским озером носится снег, погоняемый штормовым ветром, шум которого слышен даже сквозь большие плотно закрытые окна. Но снег не оседает на землю, его несет и несет, лежит он только там, куда не проникает ветер. Я погасил свет и смотрю сквозь окно на освещенные шпили небоскребов, на американский флаг, который ветер полощет в свете прожектора, и на далекие пустые площади внизу, где и сейчас, среди ночи, светофоры исправно меняют зеленый свет на красный, а красный на зеленый, словно ничего не произошло, словно ничего не происходит. Здесь я жил с Агнес, в этой квартире, очень недолго. Здесь был наш дом, но теперь, когда ее нет, квартира стала для меня чужой и невыносимой. Лишь тонкий слой стекла отделяет меня от Агнес, всего один шаг. Но окна не открываются. Я смотрю — не знаю уж, в который раз, — видео, снятое Агнес, когда мы в День Колумба отправились за город. «Columbus Day in Hoosier National Forest» note 1 , — написала она на коробке и на кассете старательным почерком и подчеркнула дважды, как мы детьми подчеркивали результат арифметической задачи. Я выключил звук. Происходящее на экране кажется мне более реальным, чем темная квартира, в которой я нахожусь. В этих кадрах остался странный свет, свет широких просторов октябрьского дня. Пустое пространство, ни города, ни деревни, ни даже одинокой фермы. Последовательность коротких планов, и все он

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Потом я увидел группу женщин в костюмах из белого тюля с золотыми лентами. На лице у них были переливающиеся полумаски. Хотя в суете их едва можно было различить, я вообразил, что одна из них движется как Агнес, что у нее та же напряженная походка.

— Я уже ребенком не любил маски, — сказал я и отошел на шаг назад.

— Поглядите-ка на этих невест, — заметила женщина, — шерстяные чулки с белым тюлем, мечта каждого жениха.

— Я думаю, что это эльфы, — пояснил я.

— Это видно по шерстяным подштанникам, — согласилась она, — мне жаль американских мужчин.

— Не все носят шерстяные подштанники, — возразил я.

— А, я сказала что-то лишнее? У вас здесь есть подружка? Давайте вернемся в дом. Здесь на воздухе слишком холодно.

Женщина пошла в зал. Я посмотрел вслед эльфам и был теперь совершенно уверен, что среди них была Агнес. Потом я последовал за женщиной, ожидавшей меня у дверей.

— Как дети, — не успокаивалась она, — разрешите представиться? Меня зовут Луиза. Я работаю на «Пульман лизинг».

Луиза рассказала, что она дочь французского торговца зерном и американки. Она уже пятнадцать лет живет в Чикаго, училась здесь и работает в отделе связей с общественностью компании «Пульман лизинг», которая предоставляет во временное пользование грузовые вагоны. Она все никак не может привыкнуть к образу мысли здешних людей, сказала она, хотя и провела в Соединенных Штатах половину жизни.

— Они дикари, повторяла она то и дело, — одичавшие люди.

Мы поговорили о Европе и Америке, о Париже и Швейцарии. Потом я рассказал Луизе о своей книге, и она преложила зайти как-нибудь к ней на работу. «Пульман лизинг» создавалась как дочерняя компания вагоностроительного завода Пульмана, и в архиве фирмы наверняка есть документы, которых я не найду в публичной библиотеке. Я поблагодарил ее и пообещал прийти. Когда я уходил после полуночи, она дала мне свою карточку, приписав от руки свой домашний телефон. Она поцеловала меня в щеку и сказала:

— Позвони мне. Я давно так славно ни с кем не говорила.

— Не смотри на меня так, — заявил она, — я напилась.

Она пошла к кровати и заползла под одеяло. Я лег рядом и хотел привлечь ее к себе, но она отвернулась и пробормотала:

— Оставь. Я смертельно устала.

Встала Агнес в отвратительном настроении. У нее болела голова, ей было нехорошо. Маскарадное шествие кончилось уже в десять часов, и она очень долго меня ждала. Потом она заметила меня у входа в зал, кричала мне, но я ее не слышал. Когда она наконец пробилась сквозь толпу, меня уже не было. И тогда она напилась в компании своих эльфов из математического института.

— Я видел маскарад и думал, что узнал тебя. Но это была не ты. Шествие было замечательное.

— Это можно знать, только если участвуешь в нем.