Потом я увидел группу женщин в костюмах из белого тюля с золотыми лентами. На лице у них были переливающиеся полумаски. Хотя в суете их едва можно было различить, я вообразил, что одна из них движется как Агнес, что у нее та же напряженная походка.
— Я уже ребенком не любил маски, — сказал я и отошел на шаг назад.
— Поглядите-ка на этих невест, — заметила женщина, — шерстяные чулки с белым тюлем, мечта каждого жениха.
— Я думаю, что это эльфы, — пояснил я.
— Это видно по шерстяным подштанникам, — согласилась она, — мне жаль американских мужчин.
— Не все носят шерстяные подштанники, — возразил я.
— А, я сказала что-то лишнее? У вас здесь есть подружка? Давайте вернемся в дом. Здесь на воздухе слишком холодно.
Женщина пошла в зал. Я посмотрел вслед эльфам и был теперь совершенно уверен, что среди них была Агнес. Потом я последовал за женщиной, ожидавшей меня у дверей.
— Как дети, — не успокаивалась она, — разрешите представиться? Меня зовут Луиза. Я работаю на «Пульман лизинг».
Луиза рассказала, что она дочь французского торговца зерном и американки. Она уже пятнадцать лет живет в Чикаго, училась здесь и работает в отделе связей с общественностью компании «Пульман лизинг», которая предоставляет во временное пользование грузовые вагоны. Она все никак не может привыкнуть к образу мысли здешних людей, сказала она, хотя и провела в Соединенных Штатах половину жизни.
— Они дикари, повторяла она то и дело, — одичавшие люди.
Мы поговорили о Европе и Америке, о Париже и Швейцарии. Потом я рассказал Луизе о своей книге, и она преложила зайти как-нибудь к ней на работу. «Пульман лизинг» создавалась как дочерняя компания вагоностроительного завода Пульмана, и в архиве фирмы наверняка есть документы, которых я не найду в публичной библиотеке. Я поблагодарил ее и пообещал прийти. Когда я уходил после полуночи, она дала мне свою карточку, приписав от руки свой домашний телефон. Она поцеловала меня в щеку и сказала:
— Позвони мне. Я давно так славно ни с кем не говорила.
— Не смотри на меня так, — заявил она, — я напилась.
Она пошла к кровати и заползла под одеяло. Я лег рядом и хотел привлечь ее к себе, но она отвернулась и пробормотала:
— Оставь. Я смертельно устала.
Встала Агнес в отвратительном настроении. У нее болела голова, ей было нехорошо. Маскарадное шествие кончилось уже в десять часов, и она очень долго меня ждала. Потом она заметила меня у входа в зал, кричала мне, но я ее не слышал. Когда она наконец пробилась сквозь толпу, меня уже не было. И тогда она напилась в компании своих эльфов из математического института.
— Я видел маскарад и думал, что узнал тебя. Но это была не ты. Шествие было замечательное.
— Это можно знать, только если участвуешь в нем.






