Я боюсь смерти вообще — потому что тогда всему конец.
Агнес посмотрела куда-то в угол, будто увидела там кого-то знакомого, но когда я обернулся и посмотрел туда же, то не увидел ничего, кроме пустых столов.
— Ты ведь не знаешь, когда придет конец, — сказал я, а когда она не ответила, добавил: — Я всегда представлял себе это так, что когда-нибудь человек падает от усталости и находит в смерти покой.
— Ты явно не слишком долго над этим задумывался, — холодно заметила Агнес.
— Верно, — согласился я, — есть темы, интересующие меня больше.
— А что, если умрешь раньше? Прежде чем устанешь, — сказала она, — до того, как наступит покой?
— Я к этому еще совершенно не готов, — проговорил я.
Мы замолчали. Мне пришло на ум стихотворение Роберта Фроста, но я никак не мог вспомнить точный текст. Я заплатил у стойки, и мы вышли.
Агнес пришла со мной в мою квартиру, словно это было делом само собой разумеющимся. Я жил на двадцать восьмом этаже небоскреба «Дорал плаза», расположенного в самом центре города. В вестибюле мы застали продавца, который как раз закрывал свой магазинчик. Он подмигнул мне и двусмысленно усмехнулся.
— Сегодня видео не понадобятся, — проговорил он, сопровождая слова глубоким смакующим вдохом. Я не ответил и прошел мимо, даже не поздоровавшись.
— Кто это? — спросила Агнес в лифте.
Я взял ее за руку и поцеловал, и мы целовались, пока лифт не остановился на двадцать восьмом этаже с тихим звоном.
— Я не могла открыть окно.
— В квартире кондиционер…
Мы молчали. Агнес медленно вращала руку.
— Я почти гожусь тебе в отцы, почти, — произнес я.
— Но ты мне не отец.
Агнес втянула руку обратно и повернулась ко мне:
— Ты веришь в жизнь после смерти?
— Нет, — ответил я, — все было бы как-то… бессмысленно. Если бы это продолжалось и потом.
— Когда я была маленькой, мои родители каждое воскресенье брали меня с собой в церковь, — сказала Агнес, — но я с самого начала не могла поверить. Хотя мне этого иногда хотелось. У нас в воскресной школе была учительница, маленькая, уродливая, что-то у нее было не в порядке. Она волочила ногу, если не ошибаюсь. Однажды она рассказала нам, что ребенком она как-то потеряла ключ. Родители были на работе, и она не могла попасть домой. И тогда она помолилась, и Бог показал ей, где ключ. Она потеряла его, пока шла из школы домой. Я тогда тоже иногда молилась, но каждый раз начинала словами: «Боже милостивый, если ты есть на самом деле». Гораздо чаще я сама себе давала задания и загадывала: если смогу простоять четверть часа на одной ноге или пройду сто шагов с закрытыми глазами, тогда то, что я загадала, сбудется. Я и сегодня иногда ставлю свечку, заходя в церковь. За умерших. Хоть и не верю в это. Ребенком я все думала, почему же учительница волочит ногу, если Бог ее любит. Это же несправедливо.






