ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Жестокое убийство молодой художницы Джульетты Киппер совершено ПРЯМО В ГАЛЕРЕЕ, где только что состоялась ее персональная выставка…Полиция в тупике: КОМУ понадобилось устранить Джульетту и ЗАЧЕМ?Однак... Ледяное сердце Джонатан Келлерман 1 Свидетель помнит следующее. Вскоре после двух часов ночи Беби-Бой Ли покидает «Змеючник» через противопожарную дверь в тыльной стороне здания. Осветительная арматура над дверью рассчитана на две лампочки, но одной лампочки нет и асфальт, заваленный мусором, едва освещен тусклым светом. Он кажется грязновато-горчичным и составляет фута три в диаметре. Намеренно или нет вывинтили недостающую лампочку, остается только догадываться. У Беби-Боя это был второй и последний «брейк» за вечер. Его контракт с клубом предусматривал два выступления — по одному часу каждое. Первое заняло у Ли и его оркестра на двадцать две минуты больше из-за продолжительных сольных номеров самого Беби-Боя, исполненных на гитаре и губной гармонике. Аудитория, почти полный аншлаг из ста двадцати четырех человек, потрясена. «Змеючник» не идет ни в какое сравнение с теми местами, где Беби-Бой выступал в свои лучшие времена, но он, похоже, вполне устраивает его. Прошло довольно много времени с тех пор, когда Беби-Бой выступал с вразумительными блюзами. Слушатели, опрошенные позднее, в один голос заявили, что это было лучшим выступлением «большого дяди». Говорят, Беби-Бой отказался от всех вредных привычек, кроме курения. Он выкуривает по три пачки ментоловых сигарет в день, делая глубокие затяжки, когда находится на сцене, а его гитары испещрены выжженными ромбовидными пятнами, уродующими их лакированную поверхность. Впрочем, сегодня вечером Беби-Бой, необычайно сосредоточенный, редко брал сигареты оттуда, куда их обычно засовывал — повыше порожка своего «Телекастера-62» под тремя струнами высшего регистра, — и оставлял их там медленно тлеть. Так что, возможно, именн

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Когда она отходила от трупа в сторону, стоявший позади фотограф объявил:

— Хочу убедиться, что с освещением у меня было все в порядке.

Он продвинулся вперед, потерял равновесие и упал на задницу. Его рука скользнула в лужицу крови.

Фотоаппарат с угрожающим грохотом упал на асфальт, но это Петры уже не касалось.

На ее брюках появились большие темно-красные мазки и пятнышки. Обе штанины были испорчены.

Фотограф лежал ошеломленный. Петра не помогла ему встать, а лишь пробормотала что-то такое, что заставило его и других присутствующих широко раскрыть глаза.

Печатая шаги, она удалилась с места преступления.

Сама виновата, что уделила столько внимания цвету.

По делу не последовало ни одного звонка от родственников. Родители Ли умерли. Сам он не был женат и не произвел на свет ни одного ребенка. В связи с этим обстоятельством Петра, да поможет ей Бог, прониклась к нему глубоким состраданием, а вид его мертвого тела постоянно будоражил ее сознание.

К рутинным процедурным вопросам относились: установка в квартире Беби-Боя, еще до личного осмотра Петра, подслушивающей аппаратуры; беседы с товарищами Беби-Боя по джаз-банду, с его менеджером, с владельцем «Змеючника», с вышибалами, барменами, с подавальщицами коктейлей и несколькими завсегдатаями клуба, которые пришли поглазеть на место преступления и попали в список свидетелей.

Никто не имел ни малейшего понятия о том, кто мог бы угрожать жизни Беби-Боя. Все любили его — этот чудесный большой ребенок, наивный, добродушный, готов был поделиться с тобой последним куском хлеба, даже гитарой.

Кульминацией следственной процедуры был час, проведенный в маленькой закрытой комнате допросов с главным свидетелем Линусом Брофи.

Услышав впервые о существовании очевидца, Петра преисполнилась надежд, но, допросив бомжа, поняла, что его свидетельства почти бесполезны.

Описание Брофи ограничивалось лишь тем, что это был «высокий человек».

«Возраст? Не могу сказать».

«Раса? Не могу сказать».

«Одежда? Ничего не знаю».

«Было очень темно, леди-детектив».

Если этого не хватало для того, чтобы окончательно расположить к нему Петру, то бродяга имел еще пунктик по части СМИ. Он то и дело надоедал ей, интересуясь, собирается ли разговаривать с ним кто-нибудь с телевидения. Петра задумалась, сколько пройдет времени, прежде чем Брофи попытается накропать сценарий. Напишет рассказ в бульварных газетах под заголовком: «Я ВИДЕЛ, КАК ПРИШЕЛЬЦЫ УБИВАЮТ БЕБИ-БОЯ ЛИ».

Единственная проблема состояла в том, что бульварная пресса не проявит к этому никакого интереса. Хотя реабилитация и состоялась, Беби-Бой уже не был знаменитостью.