ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Собрание стихотворений и поэм Александра Алейника «Апология» включает в себя подборки из шести книг, писавшихся в общей сложности около 25 лет. О стихах Александра Алейника Собрание стихотворений и поэм Александра Алейника «Апология» включает в себя подборки из шести книг, писавшихся в общей сложности около 25 лет. Такого рода собрание при нормально разыгранной поэтической биографии выходит обычно под занавес, и зритель, внимательно следивший за развитием действия, не просто узнает героев спектакля, их интонации и жесты, но главным образом интересуется композицией, тем, в каких связях и сочетаниях герои оказались, — театральные бинокли наведены на резкость и картина приобретает окончательную четкость и завершение. Порой неожиданное завершение, — и в этом смысл эпилога и вознаграждение для зрителя. К сожалению, перед нами поэт, который отрывочно печатался в эмиграции и совершенно не печатался в России, и нет ничего утешительного в том, что он разделил судьбу сотен ему подобных. Тем более, что поэт в число подобных никак не входит. Он бесподобен по определению. Короче говоря, это первая книга А. Алейника, и потому, учитывая ее шестиактность (шестикрылость?), читатель должен быть готов как бы к одновременному просмотру всех действий и эпилога, суммирующего их. Эпилог — громко сказано и сказано для красного словца. Поэту едва за сорок, и будем надеяться, что его дальнейшее творчество обойдется без — продолжая театральную терминологию — четвертой стены (она же Кремлевская, она же Берлинская, она же Китайская). Итак, читатель должен быть готов к перегрузке, а автор к тому, что критика его обвинит в нерасчетливости и тут же, возможно, снисходительно похлопает по плечу: мол, понятно, слишком долго ты ждал сигнальной ракеты, оттого и атака твоя, дружок, слегка психическая. В снисхождении данный поэт не нуждается, тем более, что нерасчетливость в поэзии (едва ли — в прозе) може

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

* — марка пианино

27 ноября 79

x x x

Тело, как ноготь, отстричь,

как ночную щетину — сбрить,

мерзнуть тем, что Ты

предусмотрел для нас?

Господи, что за цветы

после всех перемен

вынужден буду узнать?

Выпорхнув вон из вен,

можно еще любить

бедные слепки Твои,

слепо за ними бродить,

трогать подобье руки,

тысячи лет говорить

в расширенные зрачки?

А если там есть трава —

лечь в нее и смотреть,

никуда не торопясь никогда,

ибо, как белая бабочка смерть

совершенно бессильна там,

да?

7 марта 79

МОДИЛЬЯНИ

Слышишь ли, рыжеволосая ню,

твои губы Венецией вечером пахнут,

жизнь монеткою медной в волну оброню

за родной виноград твоей груди и паха.

Я люблю тебя, дымноволосая ню,

дай дыханье твое как миндаль розоватый,

дай жасмины ладоней, я шею склоню,

я дугой изогнусь, как пророк бесноватый.

Я люблю тебя, солнцеволосая ню, —

оба неба под веками синего цвета,

я червленою кровью в сосудах звеню,

удаляясь в твое флорентийское лето.

Я люблю тебя, ню, в белизне лебедей

прогибай свое голое долгое тело,

не любовь в позвоночник вошла, а слепень,

вот и слепну.

Ночь становится белой.

День становится черным.

Жизнь комкаю, как простыню.

Голос гладок и сух, как пальцы от мела.

Отмели мои губы, моя кровь потемнела

без тебя, душноволосая ню.

Я, как сдавленный мех, слух тоскою черню —

я люблю тебя, пьяноволосая ню.

6 июня 79

БОСХ

Босх не изобрел прожектора.

Его тень бежала и свечи.

У него пустой желудок

Трещеткой верещит.

Сам — кит, сам — Иона,

Из-под плоской взирал короны

На мир, рожденный из слепой кишки.

Приложив ухо к земному лону,

Можно услышать его шаги.

Босх — мореплаватель моря саранчи —

Видел, как из задницы душа торчит

У тех, кто правит, торгует, воюет.

Босх знал, что видят во сне палачи.

Он ходил на рынок покупать требуху,

Он варил на завтрак в чепухе чепуху,

Руку любил оставлять в паху

Дамы, лежащей с ним на боку.

Босх понимал, что любую войну

Бог насылает вести сатану,

Босх не желал в дерьме тонуть,

Потому и не жаловал свою страну.

Он уходил по ночам во мрак,

Где возмездье, безумье и страх

Рвут и прокалывают тела —

Нож, копье, дубина, стрела

Мучат то, что вмещает плоть,—

Босх полагал, что зубами полоть

Будут чудовища в некий час

Тех, кто ужасно похож на нас.

Босх во чреве земном не спит,

Рядом время на жабе сидит,

Смахивающее на ночной допрос,

Но не придвинут там папирос.

Вон глядит грядущее в дырявую скорлупу,

Желтым клыком прокусив губу.

В погремушке времени, как в черепе мозг,

Смотрит из темени в темень Босх.

дек. 79

АВЕРКАМП

Зачем столь тщательно выписывать деревья,

их ветви голые да круглые стволы,

зеркальный лед, домишки, нежный север,

тепло таящие фламандские углы,

пейзаж под сереньким, немного детским небом,

с собакой крохотной и франтом на коньках,

с красоткой бархатом обряженной, и крепом,

и пешеходом на кривых ногах.