Но сей охранитель целостности государственных границ не учитывает того, что на протяжении по крайней мере всех послевоенных лет неуклонно развивалась, преодолевая сопротивление самых мощных государственных военных и политических машин, поистине глобальная тенденция последовательной гуманизации отношения некогда господствовавших в мире имперских наций к оказавшимся в их власти этносам, чье национальное самосознание отказывалось терпеть инонациональный диктат и начало требовать уважения к естественному праву на самоопределение в тех формах, которые наиболее целесообразны с точки зрения их жизнеобеспечения и выживания. Осуществление подобного права народов является необходимейшим условием соблюдения и прав человека, практически невозможного, когда народ, состоящий из этих самых человеков, находится в состоянии подчинения другому народу. Совершенно естественно, что такая тенденция не умрет до тех пор, пока будет хотя бы один униженный и угнетенный народ, стремящийся к самоопределению. Не умрет, потому что нет ничего естественнее стремления исторически сложившегося этноса, то есть народа, быть самим собой, а не нивелированным под “россиян”, или “испанцев”, или “британцев”, или “азербайджанцев”, или “китайцев”, или какого-нибудь еще суперэтноса (так теперь иногда прикрывают имперские поползновения хитроумные политологи и политики-державники и официальные патриоты, ностальгирующие по старой, как век, тактике “держать и не пущать”).
И вот эта-то абсолютно реальная и неустранимая никакими заклинаниями перспектива, связанная, повторяю, с дальнейшей гуманизацией мирового сообщества, вызывает злобную реакцию охранителей государственных границ и территорий, как если бы они были неким творением Божьим. “Святость” этих вполне земных изобретений не может быть оправдана никакими моральными соображениями, ибо нет таких нравственных принципов, которые бы ставили их выше естественных, то есть действительно от Бога, прав человека и любого народа на жизнь и позволяли бы приносить в жертву людей во имя каких бы то ни было идей и институтов. Невозможность придумать сколько-нибудь убедительные моральные оправдания побуждает сторонников неприкосновенности государственных границ к поиску юридических оснований, а поскольку и этот поиск обнаруживает их полную несостоятельность, они не останавливаются перед обыкновенными фальсификациями,приписывая международному праву то, чего там просто нет: видимо, в расчете на неосведомленность широкой публики, которой трудно, да и недосуг проверять выдумки остепененных мистификаторов.
Публику запугивают таким следствием осуществления принципа самоопределения, как появление большого количества новых государств.






