Водитель, как оказалось, парень молчаливый и покладистый, видя, что у его новых временных руководителей с работой не очень клеится, тоже ничего не сказал, немного поглазел по сторонам, а потом решил последовать примеру Семена Семеныча: откинул немного спинку кресла, вытянул ноги, фуражку надвинул пониже и закрыл глаза.
Около получаса в кругу единомышленников царило молчание. На улице тоже ничего примечательного не происходило. Копошилась в песочнице, словно муравьи в своем муравейнике, малышня. Молодые мамаши, сидя рядом со своими чадами на низких деревянных скамейках, за неимением других тем для разговора, мирно обсуждали местные новости – кто, с кем, когда, почему. Некоторое время назад они наверняка наперебой говорили между собой о детях: у кого как зубки режутся, например; кто как ходить начал, кто какое первое слово сказал, кто что-нибудь такое необыкновенное выкинул. Теперь, похоже, подобная пища для беседы была исчерпана, и приходилось пробавляться всем, что подворачивалось под руку, а вернее, под язык.
Яна, конечно, не могла хорошо слышать их разговоров, она догадывалась обо всем по мимике и жестам, да и не за горами были те времена, когда Милославская сама являлась молодой мамой.
Старики, оккупировавшие, одну из скамеек, говорили почти о том же, о чем и молодежь, только помимо сплетен их еще очень остро интересовала политика и цены на ближайшем рынке. С особым сладострастием, как это ни странно, они обсуждали собственные болезни, и настоящим героем дня чувствовал себя тот, кому врач поставил более «крутой» диагноз. Разумеется, никто из них серьезно не был болен, иначе со стороны их пересуды да и они сами не выглядели бы так комично.
Милославская особо пристально следила за теми, кто покидал дом и входил в него. Она уже, к счастью, знала, как выглядит Елена Щербатова, и поэтому отчетливо представляла, кого ждет и кого ей глазами отыскивать среди немногочисленных прохожих.
За первые полчаса ожидания из дома вышла женщина лет тридцати с шестилетней девочкой, которая несла в руках активно подающего голос котенка. Потом показался на выходе одного из подъездов мужчина, создающий впечатление человека делового и очень занятого. Он сжимал под мышкой визитницу и в течение пятнадцати шагов, которые он сделал до машины, три раза посмотрел на часы. Еще смешной утиной походкой «проплыла» мимо полная дама бальзаковского возраста. Она не смотрела по сторонам и, казалось, упивалась своей величественностью, которую она видела во всем своем облике. Два парня, похоже, хорошо принявшие на грудь, тоже вышли из щербатовского дома. Они заспешили в направлении торгового ларька и вскоре вернулись оттуда, неся пакет, в котором что-то откровенно позвякивало.






