ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В мире Файеран существует немало видов магии – от запретной, некромантской, до элитной, боевой.Но особое место здесь занимает магия эмпатическая – та, которой обучают лишь воспитанников таинственно... Пролог, написанный Деометрией Жижикой, фельдъегерем на службе лорда Александера Питта, Порт-Хлост, графство Питица Когда Жюльен Петит был уже легендарным бардом и бродячие кукольники давали представления, в которых он являлся одним из главных героев, а мамаши рассказывали малышам сказки на ночь, в которых Жюльен верхом на драконе освобождал прекрасную принцессу, я встретил старика-барда на ярмарке в Порт-Хлост. Двое мальчишек бежали к полосатому полотняному балагану, и один другому кричал на бегу: – Жюльен приехал! Жюльен приехал! Он поет в балагане Одрика! Я еще усмехнулся тогда – за Жюльена выдавал себя каждый второй бродячий бард на Северном тракте, хотя я сам вообще сильно сомневался в его существовании. Но поскольку письмо нотариусу, с которым лорд Александер послал меня в Хлост, я уже передал и заняться мне было нечем, из любопытства да еще из какого-то озорства я пошел за мальчишками. Хотелось взглянуть на того, кто с таким бесстыдством выдает себя за героя сказок, никогда не существовавшего на самом деле, как я думал. Однако, уже подходя к балагану, я почувствовал будто бы укол в самое сердце – небольшой балаганчик Одрика был забит до отказа и не вмещал всех желающих послушать барда. Любители бардовской песни теснились на улице у входа и заглядывали за занавеску, пытаясь что-то там разглядеть. Из балагана доносились чистый, хотя и не выдающийся, голос и звуки мандолины. В сказках и балладах о приключениях Жюльена мне, как и вам, наверное, приходилось слышать о неких волшебных вещах, которые делали его великим бардом, – мандолина эльфов, волшебный напиток парсикамских магов, пузырек с драконьей кровью и так далее. Забегая вперед, скажу, что отчасти все это правда

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Да, ты уйдешь первым, но когда-нибудь и я к тебе присоединюсь, бард, в том ином мире, – говорил дракон. – Там все будет не так, как здесь, костер там будет пылать иным пламенем, и тепло от него будет другое. У мяса и вина там будет другой вкус, а твои песни там будут звучать иначе – тоньше, легче и ажурнее. Потому что весь тот, другой мир такой – тоньше, легче и ажурнее этого. И когда мы встретимся с тобой там, за черной занавеской, которая отделяет один мир от другого и которую принято называть смертью, мы усядемся у потустороннего ажурного костра, выпьем тонкого потустороннего вина, и ты споешь мне свою новую, легкую и прозрачную песню, мой любимый бард!

Я усмехнулся, и Фархи подмигнул мне в ответ. Конечно, я знал не так много драконов в своей жизни, но, по-моему, даже по меркам своего крылатого народа Фархи был оптимист и хулиган. Лореанна, которая могла слышать ветра времени, не зря говорила, что за свою долгую жизнь он успеет надоесть как людям, так и драконам. Я обнял Фархи за шею, потерся головой о его голову и услышал умиротворенную музыку в разуме дракона.

– Это туда ты отправил Боба с Риголаном? – спросил я.

– Конечно, они теперь в том мире, – согласился Фархи. – И я уверен – им там хорошо. Но при чем тут я?

– Ты же их обратил в этих ящеров, – сказал я. – Два летающих ящера – один большой, другой поменьше – участвовали в битве с нами. Это же твоя работа?

– Не уверен, – замотал головой Фархи и покосился на Лореанну. – Хотя, может быть, и моя. Но Лореанна старше, опытнее, у нее сил больше, так что скорее всего это она.

– То есть как это – «не уверен»? – переспросил я. – Вы создаете этих ящеров или нет? Это души погибших воинов или как?

– Создаем, создаем, не волнуйся! – отозвался Фархи. – Если ты хочешь уйти из этого мира в шкуре летающего ящера, держись поближе ко мне, и я тебе помогу! – усмехнулся дракон. – Только мы не знаем, как это происходит. Мы ничего такого специально не делаем. Просто в нашей молитве к Создателю есть такая фраза: «Позволь храбрецу нанести последний удар в битве», вот и все. Драконы считают, что именно из-за этого души героев и превращаются в ящеров. Есть даже легенда о том, как племя драконов оживило своего вождя на время битвы почти в неизменном виде. Но как это все происходит, мы не знаем, – повторил дракон.

Лореанна, прощаясь со мной, была не столь благодушна, как Фархи.

– Ветра времени успокоились, бард, но это не навсегда, – сказала она. – Ты теперь будешь жить долго, очень долго по человеческим меркам – в тебе течет кровь дракона. Ты еще застанешь времена, когда ветра времени снова станут тревожными. Ты можешь получить какую-то награду, занять высокое положение среди таких же бардов, как сам, и на этом успокоиться. А можешь оставаться таким, какой ты есть сейчас.