они были на цепи, но расхаживали рядом с конурами.
– А теперь, Бибиана, слушайся, или я спущу на тебя собак, – прорычал он, и у Оливии уже не оставалось никаких сил сопротивляться. Она едва могла поднять голову, чтобы рассмотреть похожую на пещеру комнату. В красноватом освещении неясно виднелось место, где две собаки расхаживали возле своих металлических клеток, и сидела голая девушка, прикованная к противоположной стене.
Кристи.
Оливии стало тошно. Как же ей спасти их? Как?
Эта комната без окон представляла собой гротескную камеру пыток. И ужасное место поклонения. Среди отвратительных плетей, цепей и мечей, будто по богохульному контрасту, были замысловатые кресты, распятия и религиозные символы, включая изображение святой Марии. Словно этого было недостаточно, в комнате находились дюжины зеркал, прикрепленных к стене. Они сверкали в красном свете. В них отражался каждый дюйм этого гротескного помещения. В зеркале Оливия могла видеть себя и то, что происходило у нее за спиной, когда она наблюдала за остальными... сумасшедший, о, просто извращенец...
Такого ужаса она никогда не испытывала, ее чуть не выворачивало. Что бы ни должно было произойти, это будет настоящим кошмаром.
– Где Брайан, Саттер? – спросила Кристи, напрягая свое подтянутое атлетичное тело, заключенное в оковы. Она была настолько разъярена, насколько Сара подавлена. – Ты, сын распроклятой суки, боже мой, что ты сделал с Брайаном?
– Тихо, тихо, Люси, что за выражения. – Глаза Саттера жестоко сверкнули. – Никогда не упоминай имя Господа всуе, – предупредил он. О нет...
– Я никакая тебе не Люси, понял, козел? – Ее тело изогнулось, когда он направил на нее пульт дистанционного управления. Затем она упала на грязное сено. – Ах ты, ублюдок! – Еще один разряд, и она, подпрыгнув, закричала: – Ты животное! Даже хуже, чем животное. Хуже, чем твои мерзкие собаки. Ты, наверное, ловишь кайф, пытая женщин, да? Что ж, слушай внимательно! Мой папа убьет тебя, козел. Что бы ты ни сделал со мной, это ничто по сравнению с тем, что он сделает с тобой! Тебе будет в тысячу раз хуже, когда он до тебя доберется, сукин сын.
Он дал ей разряд электрошокером, затем снова, далеко не на мгновение, нажал кнопку на пульте. Кристи кричала и билась в дикой агонии, собаки выли и рычали, а Сара жалобно стонала.
– Заткнись, – крикнул Саттер. Затем отбросил Сару к стене. – Меня уже достало твое нытье! – Затем он схватил ее и вставил ей кляп из куска ленты, висящей на стене. Потом прикрепил к ее ошейнику цепь. Его стихарь был теперь грязным, сам он вспотел, и в свете лампы его кожа мерцала красным. Оливия двинулась к лестнице и была вознаграждена за это очередным электрическим разрядом от электрошокера. – Раздевайтесь, – приказал он и затем буквально содрал с Сары одежду.






