ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Ливви, красивая, состоятельная, талантливая, удачливая девушка, в один миг теряет все – мужа, положение в свете, свободу. Но судьба, отняв у нее самое дорогое, дарит ей настоящую любовь. Обманутая Мария Баррет Оксфорд, июль 1984 года – Ливви! Эй, Ливви! Сюда! – кричала Люси Дикон. Ее пронзительный вопль легко перекрывал плывущий над площадью гомон. Она так усердно махала рукой, что шапочка слетела с ее головы. Ее мать наклонилась и подняла шапочку. – Люси, пожалуйста! – с укором сказала она. – Веди себя хоть чуточку приличней – это же твой выпуск! Но ее слова повисли в воздухе: появилась Оливия Дэвис. Пяти футов с восемью дюймами роста, с длинными и загорелыми ногами, слегка прикрытыми мантией и узенькой полоской черной бархатной юбки. – Люси! – закричала она, пробираясь через толпу других черных мантий, слегка смахивающую на стаю черных ворон. Девушки кинулись друг-другу в объятия и театрально расцеловались. – Мой Бог! Ты выглядишь чертовски восхитительно! Какой загар! Ливви лизнула палец и потерла им свою щеку: – Не смывается! Мать Люси смущенно отвернулась от этой картины, размышляя заодно, чем бы отвлечь внимание своего супруга от ног Оливии. – Послушай-ка. – Улыбка Люси погасла. – Целых шесть месяцев ты была с Джеймсом на Дальнем Востоке – и только две открытки! И это – не свинство? Ливви взяла ее под руку. – Я действительно виновата. Прости меня, – серьезно сказала она. Люси искоса взглянула на подругу. Неподдельное раскаяние проступило в лице Оливии. Устоять перед обаянием Ливви было невозможно, и Люси отбросила все обиды. – Ладно, проехали! Только расскажи мне все. Большая любовь и непреодолимая страсть? Ливви задумалась, потом воскликнула: – Сплошное волшебство! Да, слово «страсть» лучше не произносить. Джеймс что-то очень быстро для молодого мужа перешел к дружеским отношениям. Ливви же была слишком горда, чтобы выражать неудовольствие. И вот сейчас она лгал

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Потом они вышли к машине, оставленной у входа в здание. Нескольких минут им хватило, чтобы принести четыре литровых канистры бензина и запереть приемную. Злоумышленники поднялись по лестнице в главный офис и принялись за работу.

Разливая повсюду бензин, они особое внимание уделили главной комнате и входной двери в нее. Они действовали быстро и слаженно. Человек в куртке прошел через два редакторских кабинета, которые располагались в самом конце здания, но не обнаружил ничего интересного для себя. Его скромный приятель действовал в главном помещении.

– Ты ничего не пропустил? – спросил человек в куртке, подходя к своему напарнику.

Тот покачал головой: – Думаю, ничего. Все это вспыхнет сразу.

Человек в куртке оглядел все опытным глазом и, поднял две пустые канистры.

– Порядок! Пора уходить!

Потом он оглядел безлюдные помещения с двумя кучами хлама на столе и, пока его приятель разливал бензин по всему помещению, зажег спичку и сунул ее под кипы бумаг.

– Прощай, «Эбердин энгас пресс», – сказал он, когда пламя взметнулось вверх.

Сбежав по лестнице, ночные гости закрыли за собой двери в здание газеты и растворились в ночи.

Ливви наклонилась вперед и постучала в стекло, отделяющее пассажирский салон от водителя. Тот обернулся и отодвинул стекло.

– Вы не можете ехать быстрее? – спросила она.

– Это не зависит от меня, женщина, – сказал он.

Ливви нервно выглянула в окно. Они попали в пробку на Нооз Андерсон-драйв, сразу после Королевских ворот. Открыв сумку, Ливви достала кошелек и снова наклонилась вперед.

– Сколько я вам должна?

– Два пятьдесят пять, – ответил он, недоумевающе глядя на нее в зеркало.

– Прекрасно. – Она высыпала монеты на руку, отсчитала три фунта и отдала водителю. – Прошу извинить, но я пойду пешком. Я ужасно спешу! – Она распахнула дверь, вышла из машины и побежала по улице.

Она бежала по Саммерсхилл-роуд, ее сердце бешено стучало, а дождь хлестал в лицо. Она вся промокла, но ее это не волновало; все, чего ей хотелось, – это вернуться к Фрейзеру. Быстро промчавшись по Ланг Мэстрик-драйв, она обогнула Байт авеню, и перед ней неожиданно предстало здание «Эбердин энгас пресс». Ей осталось преодолеть около четырехсот метров. Никогда в жизни ее так не радовала неоновая вывеска. Не мешкая, она пробежала до входа в здание, чуть-чуть передохнула, потом перескочила через ступеньки, распахнула двери и влетела в холл.

– Алек? – Она промчалась мимо стола. – Алек? – Ливви оглянулась на распахнутые двери, чувствуя какую-то смутную угрозу. Вдруг плотное черное облако дыма поглотило ее.

– Господи! – Прижав руку ко рту, она бросилась назад. Подбежав к столу, увидела распростертое тело Алека на полу. Встав на колени, Ливви пыталась нащупать пульс, крича: – Алек! Алек, ты слышишь меня? – Его веки дрогнули.