Она не имела понятия, почему приглашение Хьюго взбесило его. Сдерживаясь, он угрюмо сказал: – Ты всегда готова изменить свои планы в последнюю минуту.
– Я меняю свои планы каждую минуту?! Я?! Не трепи мне нервы, Джеймс! – рассвирепела Ливви.
Швырнув принесенные свертки на пол, она круто повернулась и пошла за оставшимися на улице пакетами. Джеймс поплелся за ней.
Возвращаясь в холл, Ливви продолжала бушевать.
– Если бы ты не забыл об этом проклятом приглашении в театр, мне не пришлось бы приглашать его!
Джеймс, молча укладывая две последние сумки в лифт, подумал: «О каком идиотском приглашении она говорит?» Он был разъярен и наговорил Хьюго слишком много, когда позвонил ему утром и узнал о приглашении. Но Хьюго в ответ рассмеялся и назвал его психом. Может быть, это и так, но ему не понравилась игра Хьюго с Ливви. И днем, думая о том, какую опасность вся эта возня может представлять, он, впервые за все время, понял, что, возможно, увяз гораздо глубже, чем представлял. Он не понимал, какую дьявольскую игру ведет Хьюго, но знал, что дружба между Хьюго и Ливви лишает его покоя!
– Это все? – спросила Ливви. Она придерживала двери лифта, пока Джеймс укладывал последние пакеты у ее ног.
– Да. – Он выпрямился. Ливви закрыла двери, и лифт стал подниматься наверх. Джеймс стоял молча, бессмысленно наблюдая через железную клетку лифта, как перед самым лицом проплывают площадки этажей.
– Джеймс?
Лифт остановился на верхнем этаже, и Джеймс поднял глаза:
– Да?
– Ты понимаешь, что если кто имеет право иметь сегодня плохое настроение, то только я? – Линии стиралась сдерживаться, но Джеймс уловил в ее голосе нарастающую злость. Он почувствовал, как мурашки побежали по его спине.
– Что ты имеешь в виду? Ливви какое-то время молчала.
– Я имею в виду, что разговор с Хьюго помог мне понять, как мало я тебя знаю!
Джеймса как парализовало. Он затаил дыхание.
– Может быть, именно поэтому ты игнорировал меня последние недели? – продолжала она. Ее голос стал жестким, и он услышал сдерживаемые слезы. Он отвернулся, чтобы она не увидела отчаяние, вину и страх в его глазах.
– Почему? – Он с трудом глотнул, ожидая ответа.
– О, ради Бога! – закричала она, изо всех сил налегая на железную дверь в попытке открыть ее, что, впрочем, всегда несколько напоминало взлом сейфа. На сей раз взломщик из нее получился посредственным, и эта неудача оказалась последней каплей. Все напряжение и разочарование, которые она испытала во время сорокаминутной встречи, прорвалось и обрушилось на нее. Наконец она распахнула дверь лифта и бурно зарыдала. Ее качало, когда она выходила из старенькой деревянной кабинки.
– Ты не представляешь, как это подействовало па меня! Ты даже не пожелал мне удачи! – закричала она, повернувшись к нему и отыскивая ключ в сумке.






