ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Ливви, красивая, состоятельная, талантливая, удачливая девушка, в один миг теряет все – мужа, положение в свете, свободу. Но судьба, отняв у нее самое дорогое, дарит ей настоящую любовь. Обманутая Мария Баррет Оксфорд, июль 1984 года – Ливви! Эй, Ливви! Сюда! – кричала Люси Дикон. Ее пронзительный вопль легко перекрывал плывущий над площадью гомон. Она так усердно махала рукой, что шапочка слетела с ее головы. Ее мать наклонилась и подняла шапочку. – Люси, пожалуйста! – с укором сказала она. – Веди себя хоть чуточку приличней – это же твой выпуск! Но ее слова повисли в воздухе: появилась Оливия Дэвис. Пяти футов с восемью дюймами роста, с длинными и загорелыми ногами, слегка прикрытыми мантией и узенькой полоской черной бархатной юбки. – Люси! – закричала она, пробираясь через толпу других черных мантий, слегка смахивающую на стаю черных ворон. Девушки кинулись друг-другу в объятия и театрально расцеловались. – Мой Бог! Ты выглядишь чертовски восхитительно! Какой загар! Ливви лизнула палец и потерла им свою щеку: – Не смывается! Мать Люси смущенно отвернулась от этой картины, размышляя заодно, чем бы отвлечь внимание своего супруга от ног Оливии. – Послушай-ка. – Улыбка Люси погасла. – Целых шесть месяцев ты была с Джеймсом на Дальнем Востоке – и только две открытки! И это – не свинство? Ливви взяла ее под руку. – Я действительно виновата. Прости меня, – серьезно сказала она. Люси искоса взглянула на подругу. Неподдельное раскаяние проступило в лице Оливии. Устоять перед обаянием Ливви было невозможно, и Люси отбросила все обиды. – Ладно, проехали! Только расскажи мне все. Большая любовь и непреодолимая страсть? Ливви задумалась, потом воскликнула: – Сплошное волшебство! Да, слово «страсть» лучше не произносить. Джеймс что-то очень быстро для молодого мужа перешел к дружеским отношениям. Ливви же была слишком горда, чтобы выражать неудовольствие. И вот сейчас она лгал

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Та легко приподнялась и упала в объятия, раскрытые Нел, а Джек направился к концу кушетки. Несколько минут он наблюдал за этой парой: пышные ягодицы блондинки медленно двигались; потом Нел раздвинула свои сильные загорелые ноги и крепко обняла ими спину белокожей блондинки. Тогда Джек придвинулся к ним, положил руки на белые крупные ягодицы, раздвинул их и бросил взгляд на свою мужественность, рвущуюся в бой. Нел громко застонала и он, найдя цель, стремительным рывком ворвался в ждущую плоть. Он стал одним целым с двумя переплетенными женскими телами.

Уже много позже, лежа на спине, Джек поднял руку, провел по глазам и взглянул на кушетку с двумя девушками. Даже сейчас, после стольких часов, они были изумительны.

Он попытался посмотреть на часы, но ему это не удалось. Прошло уже много времени, хотя ему казалось, что пролетели секунды. Он был истощен и вяло глядел на замусоренный стеклянный кофейный столик: рассыпанный кокаин, пустые бутылки от шампанского, переполненные пепельницы, сигаретные пачки. Он опять положил руку на глаза и услышал, как снова стали раздаваться вздохи и мурлыканье. Девушки на кушетке продолжали заниматься друг другом. Он никогда раньше не пробовал кокаин, никогда не подвергал себя ненужному риску, но с Нел все его правила рухнули в ад. Услышав, как она застонала в экстазе, он тяжело вздохнул, перевернулся на бок, свернулся в клубок и провалился в сон.

В тесном закутке за двойным зеркалом в позолоченной раме человек отключил видеокамеру, отсоединил микрофон и закурил последнюю сигарету из пачки. Уже было около девяти часов воскресного дня. Добрая ночная работа, подумал он, упаковывая свою аппаратуру. Нел дьявольски классная «профи», да хранит ее Господь! Он посмотрел на бедного ублюдка, уснувшего на ковре, и тряхнул головой. Этот грязный аристократишка получит сполна, подумал он жестоко.

Интересно, как он поведет себя, когда узнает, что попался в руки Хьюго Говарду?

Глава 7

Джеймс сидел на полу в громадной бело-золотой комнате и просматривал последний альбом с фотографиями. Остальные кипой лежали рядом. Он провел так уже несколько часов воскресной ночи.

Он открыл страницу с фотографиями, которые были сняты перед отбытием из Лиссабона. В конце трехгодичной службы там, когда они были полны радужных надежд. В альбоме были снимки его одного в квартире, были снимки, где они с Ливви вдвоем. Они паковали вещи, смеющиеся и в панике носящиеся по квартире под объективом автоматической камеры. Это были счастливые, ничем не омраченные дни. Он закрыл альбом и откинулся на диван.

– О Боже! – прошептал он, окидывая взглядом роскошный интерьер комнаты. Он снова взял первый альбом из разбросанных рядом и нашел страницу с семейными фотографиями.