Оно напоминало широкую скатерть, постеленную среди возвышений, которые вырисовывались неясными очертаниями. Вокруг все было тихо, лишь из соседнего леса трижды раздался крик совы, в ответ на поле послышался звук, напоминающий громкий вздох.
Вдруг из руин вышел человек с факелом в руках, он быстро зажег два костра, расположенных по краям поля, и сразу же середина его ярко осветилась, как сцена в театре, открыв зрителям устрашающие декорации.
Между двух костров стоял грубый стол, сделанный из двух камней и каменной плиты, позади него было небольшое возвышение, увитое плющом, на котором возвышалась статуя, раскрашенная с такой реальностью, что у Фьоры волосы зашевелились на голове. Туловище голого мужчины с козлиными ногами, сидевшего на корточках, было увенчано отвратительной головой. Острые уши, длинные закрученные рога и жесткая свисающая борода были взяты у козла, длинный, загнутый нос, красный гримасничающий рот и налитые кровью глаза были почти человеческие. Мужчина зажег три свечи, стоявшие на голове статуи между рогами, в когтистых руках статуи были в одной серп, а в другой золоченый кубок.
– Дьявол! – выдохнула Фьора, машинально перекрестившись.
Деметриос прикрыл ей рукой рот.
– Больше ни слова! – прошептал он ей на ухо. – Ты можешь выдать нас…
В свете костров стали видны призраки, сидевшие вокруг отвратительного идола, закутанные в темное. Они одновременно сбросили свои накидки и предстали перед наблюдавшими. В своих обносках когда-то богатых одежд они являли собой сборище кошмарных фигур, создать которые мог лишь воспаленный мозг, охваченный бредом.
Здесь были беззубые старухи с ввалившимися щеками, уродливые мужчины с воспаленными глазами, блестевшими из-под копны сальных волос, еще молодые, но потрепанные разгульной жизнью женщины. Те, кто пришел из Фонтелюченте и из других мест, стояли тихо и неподвижно немного поодаль, такие же отвратительные, как и их идол, которому они поклонялись.
В это время человек с факелом, воткнув его в землю, удалился и появился вновь с черным покрывалом в руках, набросил его на стол, поставил два железных подсвечника с черными свечами и зажег их. Черный зловонный дым поднялся кверху, к голове идола. Послышалась заунывная мелодия, которую затянули колдуны с закрытыми ртами, сначала тихая, но постепенно становившаяся все громче, мужчины и женщины принялись раскачиваться слева направо в такт ее медленному ритму, уставившись неподвижным взглядом перед собой и держа скрещенные руки на коленях. Над долиной вместе с тяжелыми облаками дыма поплыло мычание, лишь отдаленно напоминавшее пение. Постепенно поле стало оживляться…
Люди в масках выходили из леса или из руин монастыря.






