ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Юная Фьора росла, не зная печали, в доме своего приемного отца – богатого флорентийца, скрывавшего от всех трагическую тайну ее рождения. Французский посланник Филипп де Селонже, узнавший эту тайну... Флорентийка Жюльетта Бенцони Пролог Эшафот. Дижон, 1457 год Древняя римская дорога привела к крепостным стенам. Франческо Бельтрами пришпорил свою лошадь, и она понеслась рысью, словно стремясь поскорее оказаться в конюшне. Небольшая группа сопровождающих его людей с нагруженными мулами тоже ускорила свой ход. Молодой флорентийский торговец любил Бургундию и ее великолепные вина, но особенно ее столицу Дижон, один из красивейших городов Европы, построенный герцогами, но, к сожалению, редко ими посещаемый. Умевший с детских лет распознавать красоту в окружающих его вещах, Франческо любовался городом с его разбросанными цепью башнями, домами под остроконечными, как шутовской колпак, крышами, его особняками, больше похожими на крепости и изобилующими узкими бойницами, массивными воротами, внутренними мощеными двориками, его храмами, колокольнями, шпили которых тянулись, как крестный ход, и, конечно, восхищался герцогским дворцом, построенным в форме шкатулки, над которым возвышались донжон – главная, самая высокая башня замка, и золоченый шпиль часовни, где были размещены гербы тридцати одного рыцаря ордена Золотого Руна, ордена, ставшего известным не только во всех христианских королевствах, но и за их пределами. Справедливости ради стоит добавить, что не только памятники привлекали внимание флорентийца. Некий постоялый двор на улице Порт-Гийом занимал особое место на пути его следования. Здесь он постоянно останавливался во всех своих поездках во Францию и Фландрию. Он высоко ценил не только кулинарные способности хозяйки заведения, но и комфорт, соперничающий, если не лучший, с другими частными отелями, и, конечно, радушный прием папаши Гуте и его жены Бертиль, оказываем

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Понизив голос, он страстно добавил:

– Разрешите мне поговорить с вашим отцом, Фьора! Согласитесь стать моей женой!

– Даже если я скажу «да», мой отец не даст согласия. Он считает, что я слишком молода…

– Оставьте мне хотя бы надежду. Я буду бороться за вас…

Лука был одним из тех, кто собирался сегодня вечером помериться силами в поединке с Джулиано де Медичи. Тронутая страстной мольбой молодого человека, она протянула ему платочек, который он сразу же спрятал в карман камзола.

– Благодарю, моя прекрасная дама, – закричал он. – Я должен одержать победу в вашу честь…

– Во всяком случае, не Фьора увенчает тебя короной победителя и наградит поцелуем, – заметила Кьяра. – Не она королева состязания.

– Ты сомневаешься в моей смелости?

– Ни в твоей смелости, ни в твоей силе, прекрасный рыцарь. Неприлично, если Джулиано будет побежден, ведь это его дама – королева.

Они дошли до площади Санта-Кроче, и молодой человек с ними расстался. При входе на площадь для участников турнира были установлены разноцветные палатки. Пажи и конюхи в красных и золотых одеждах покрывали лошадей роскошными попонами… Это были чистокровные лошади из знаменитых конюшен маркиза де Манту или арабские лошади, доставленные из Венеции. Джулиано Медичи должен был выступать на лошади рыжей масти, недавно подаренной королем Франции его брату Лоренцо Великолепному. Говорили, что двор Людовика XI был менее пышным, но он умел проявить себя по-королевски, когда речь шла о союзниках или друзьях. Эта лошадь была тому доказательством.

Перед фасадом церкви Санта-Кроче, облицованной розовым мрамором, для хозяина Флоренции и его приглашенных была установлена большая трибуна, задрапированная пурпурной и золотой тканью. Трон королевы турнира находился в центре. С каждой стороны, по всей длине, были воздвигнуты балконы. Дамы и девицы города в лучших своих нарядах разместились здесь в сопровождении супругов, отцов и любовников. Они образовали двойную разноцветную гирлянду, достойную королевского двора, а столпившийся за заграждениями и одетый в яркие одежды народ не портил картину праздника. В этот день Флоренция превратилась в огромный, затканный серебром и золотом шелковый ковер, который вдруг, по желанию какого-то мага, ожил…

Справедливости ради должен был появиться и вышеупомянутый маг. И вот, под звуки серебряных труб, на которые были подвешены красные лилии – эмблема Флоренции, вышли знаменосцы с разноцветными, развевающимися на ветру флагами, а за ними появилась блестящая процессия. Во главе шел некоронованный король этой странной республики, одетый в скромный наряд из зеленого бархата, отделанный собольим мехом. На груди его блестела массивная золотая цепь, а головной убор был украшен жемчугом и рубинами.