ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Загадочная и завораживающая книга, которая перенесет вас в мир историй и приключений, полный неожиданных поворотов и фантастических миров. Ее страницы наполняются живыми персонажами, каждый из которых... Одержимый Николай Иванович Леонов Глава 1 Телефонный звонок среди ночи – сродни трубе архангела. Изначально предполагается, что ничего хорошего ночной телефонный звонок нести не может. Тревожить операторов и тратить драгоценное время отдыха на разговоры решится только человек, у которого имеются для этого веские причины. И уж наверняка вам не станут звонить посреди ночи, чтобы сообщить, будто вы выиграли миллион, с которого не нужно платить налоги. Ведь даже если вас захотят развести, то и в том случае предпочтут сначала напугать, чтобы воспользоваться растерянностью и смятением. В этом случае страх действует вернее, чем любая иная эмоция. Ведь страх был задуман Природой, как самая надежная охранная система, чтобы спасать живому существу эту самую жизнь. И так было до тех пор, пока не начался научно-технический прогресс. Теперь страх в сочетании с техническими средствами стал оружием массового поражения, от которого невозможно защититься в принципе. Взять, например, ночные телефонные звонки с угрозами. Они застают человека врасплох, теплого и беззащитного, как младенца. Спящий человек бессилен, наг, он наедине с темнотой и призраками ночи. Каждое слово впивается в его тело, как раскаленный гвоздь или ядовитое жало, приносящие невыносимые страдания. Проводник железнодорожного состава Григорий Емельянович Трунин, равнодушный и ничем не примечательный человек сорока лет, испытал это на себе в полной мере. Телефон принялся трезвонить по ночам, начиная с понедельника. Трунин как раз отдыхал после далекого рейса Москва – Хабаровск. В пятницу ему нужно было отправляться в новый вояж. Дело для Трунина привычное, но, если откровенно, надоевшее до тошноты. Когда тебе двадцать л

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

И Захарчуку тоже велел идти, а затем они пришли – только уже без этих двоих. А немного погодя и Биг-Мак ушел. Куртку надел и ушел. Недавно вернулся.

– Вонючий стукач, – с отвращением сказал Биг-Мак. – Тебя кто за язык тянул, паскудник? Я всегда знал, что ваша порода подлая, а теперь лишний раз убедился. За бабки я на твоего дядю пахал, а вообще он мне с самого начала не по душе был. Веришь, начальник? – последние слова он как ни в чем не бывало адресовал уже Гурову.

– Я тебе тогда поверю, когда ты расскажешь, что тут у вас сегодня происходило, – произнес Гуров.

– Да что происходило? Бес попутал, – смущенно пробормотал громила.

В этот момент капитан Зверев втолкнул в комнату злого и раздраженного Тенгиза. Под глазом у Тенгиза темнел свежий синяк, а руки его были подняты над головой. Капитан тоже был злой как черт и держал Тенгиза под прицелом пистолета.

– Товарищ полковник! У этого артиста под матрацем полкило свежей дури. Он ее практически и не скрывал. Сейчас вот только захотел перепрятать. Понятых звать?

– Сразу уж понятых, – остановил его Гуров. – А поговорить? Расскажешь нам про Захарчука, Тенгиз?

– Я расскажу, – опередил всех Биг-Мак. – Бес попутал, но после того, как я его ударил, он еще живой был, начальник!..

Глава 16

Захарчук, действительно, был жив. Но положение его было незавидным. Он это понял сразу же, как только способность соображать снова начала возвращаться к нему. Происходило это постепенно, но сопровождалось крайне неприятными ощущениями. Во-первых, у него была разбита голова, и мысли путались, и страшно тошнило. А еще Захарчуку было холодно. У него зуб на зуб не попадал. Вскоре, к своему удивлению, он понял, что кто-то облил его водой, и волосы на голове застывают ледяной коркой. Вода попала и на лицо – он чувствовал, как стекают по щекам капли. Ощущение было не из приятных. Но зато было ясно, что кто-то захотел привести его в чувство, оказать помощь. Но лучше бы он этого не делал. Захарчук вдруг понял, что не имеет никакого желания возвращаться в реальность. Он не хотел мерзнуть и испытывать боль. Стакан водки мог бы примирить Захарчука с его положением, но вода на голову – это было уже слишком.

Он никак не мог сообразить, что с ним случилось, и где он находится. Лежал Захарчук явно в помещении, на холодном полу. Какой-то призрачный свет стелился по стенам, высвечивая в темноте какие-то предметы, напоминающие мебель. Захарчук увидел окна, за которыми была глухая тьма. Место было незнакомое.

Потом, повернув голову, он увидел странную картину. Посреди комнаты стоял стол, а на столе горели свечи, распространяя вокруг тот самый призрачный свет. И еще за столом сидел человек, лицо которого показалось Захарчуку знакомым.