Человек держал в руках плоскую фляжку, в которых обычно носят с собой коньяк, и время от времени прикладывался к ней с таким мирным и благодушным видом, словно он сидел в мягком кресле у камина. Захарчук соображал еще с полминуты, а потом вдруг вспомнил, что видел этого человека совсем недавно – за столом у Тенгиза. Ну да, они еще пошли его провожать, было холодно, и ужасно хотелось вернуться в тепло, выпить еще вина, а потом... Захарчук забеспокоился. Он плохо помнил, что произошло с ним в тот момент, когда он собирался попросить у Биг-Мака сигарету. Что-то сломало его в один миг. Будто кто-то швырнул в него из-за забора камень. А теперь ему, кажется, и курить совсем не хочется. Но чтобы как-то дать о себе знать, Захарчук все-таки прохрипел, силясь приподняться с ледяного пола:
– Э, друг! Не знаю, как тебя... У тебя не найдется сигаретки?
Человек поднял голову и посмотрел на него поверх своей фляжки. В глазах у него появился интерес, но он молчал и не делал никаких движений. Просто смотрел.
Захарчук, кряхтя и скрипя зубами, сумел отползти к стене и сесть, опираясь на нее спиной. Его мутило и трясло.
– Слышь, друг! А чего со мной было? – искательно спросил он немного погодя. – Где это мы сейчас?
– Что, говоришь, было? – задумчиво отозвался человек за столом. – Тебя продали, Захарчук. Друзья они тебе, не друзья, но они тебя продали. Я заплатил за твою шкуру две тысячи баксов. Многовато для бомжа, но выбора не было.
– Зачем тебе моя шкура? – удивился Захарчук и вдруг осекся. Визит Чижова всплыл в его памяти так ясно, словно это было пять минут назад.
– Постой, – ошеломленно пробормотал он. – Так ты чего?.. Ты и есть Титаев? Нет, в самом деле, ты вернулся, что ли? Ну, прикол!..
– Ты воспринимаешь это как прикол? – спросил его человек, который не стал опровергать предположения о том, что его фамилия Титаев. – Тебя это забавляет?
– Да не сказал бы, – растерянно произнес Захарчук. – Просто странно. Столько лет про тебя ничего не слышно было, а тут на тебе!
– А ты рассчитывал, что юношеская шалость так и сойдет тебе с рук?
– Ты про тот случай, что ли? Да, шутка дурацкая получилась. Молодые были, что возьмешь! Сейчас, конечно, на такое бы не пошли. Но ты, между прочим, тогда такой убогий был, что в тебя просто невозможно было не плюнуть, образно говоря. Понимаешь, когда человек жалкий, его каждый хочет пнуть. Это закон такой. Природы. Ну понятно, человек – существо разумное, но я же говорю, какой там разум у пацанов? Кровь играет, хочется показать, что ты круче всех...
– Ну и как, многим в своей жизни ты показал, что круче? – спросил Титаев. – Или только мне?
– Намекаешь, что я сейчас вроде как в дерьме? – вздохнул Захарчук. – Ну вообще-то ты прав – в дерьме. И Тенгиз тоже правильно говорил – пропил я свою квартиру.






