ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Загадочная и завораживающая книга, которая перенесет вас в мир историй и приключений, полный неожиданных поворотов и фантастических миров. Ее страницы наполняются живыми персонажами, каждый из которых... Одержимый Николай Иванович Леонов Глава 1 Телефонный звонок среди ночи – сродни трубе архангела. Изначально предполагается, что ничего хорошего ночной телефонный звонок нести не может. Тревожить операторов и тратить драгоценное время отдыха на разговоры решится только человек, у которого имеются для этого веские причины. И уж наверняка вам не станут звонить посреди ночи, чтобы сообщить, будто вы выиграли миллион, с которого не нужно платить налоги. Ведь даже если вас захотят развести, то и в том случае предпочтут сначала напугать, чтобы воспользоваться растерянностью и смятением. В этом случае страх действует вернее, чем любая иная эмоция. Ведь страх был задуман Природой, как самая надежная охранная система, чтобы спасать живому существу эту самую жизнь. И так было до тех пор, пока не начался научно-технический прогресс. Теперь страх в сочетании с техническими средствами стал оружием массового поражения, от которого невозможно защититься в принципе. Взять, например, ночные телефонные звонки с угрозами. Они застают человека врасплох, теплого и беззащитного, как младенца. Спящий человек бессилен, наг, он наедине с темнотой и призраками ночи. Каждое слово впивается в его тело, как раскаленный гвоздь или ядовитое жало, приносящие невыносимые страдания. Проводник железнодорожного состава Григорий Емельянович Трунин, равнодушный и ничем не примечательный человек сорока лет, испытал это на себе в полной мере. Телефон принялся трезвонить по ночам, начиная с понедельника. Трунин как раз отдыхал после далекого рейса Москва – Хабаровск. В пятницу ему нужно было отправляться в новый вояж. Дело для Трунина привычное, но, если откровенно, надоевшее до тошноты. Когда тебе двадцать л

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Мне помогли здесь устроиться, помогли с документами, с работой. Я долго разыскивал вас, собирал информацию. Мне повезло, что почти все остались на своих местах, не разбрелись далеко.

– А ты здорово изменился! – уважительно сказал Захарчук. – Ни за что бы тебя не признал. Но между прочим, если подумать, это ведь ты благодаря нам таким орлом стал! Не повернись судьба таким образом, гнил бы сейчас где-нибудь в своем Мухосранске, каким-нибудь бухгалтером работал...

– Я по вашей вине даже на похоронах матери не был, – заметил Титаев.

– Это да, – осекся Захарчук. – Это облом. Тут я у тебя даже прощения не прошу. Понимаю, что не простишь. Знаешь, что? Если уж ты собрался меня убивать, так, может, напоследок дашь выпить? Ты выполнял последнее желание тех, кого уже убил?

– Они умерли в муках, – просто ответил Титаев. – Их последним желанием было поскорее сдохнуть.

– Понятно, – коротко сказал Захарчук. – Понятно. Ну, не очень-то и хотелось. Башка трещит. Кто это меня?

– Тот, жирный, – сказал Титаев, поднимаясь. – Тебе не все равно?

Он обошел стол и остановившись возле Захарчука, швырнул ему на колени фляжку. Тот поднял ее и без особой охоты хлебнул обжигающего напитка.

– И куда ты меня привез? – спросил Захарчук немного погодя. – Прохладно тут, не топят.

– Это щитовые домики, – объяснил Титаев. – Летом тут пионерлагерь. Или как это теперь называется? Хотят вот лыжную базу на зимний сезон открыть. Но никак с финансированием не разберутся. Короче, я загодя со сторожем познакомился, на бедность ему кое-чего подкинул. Здесь нас никто не потревожит.

– А сторожа ты тоже... того?

– При чем тут сторож? – резко спросил Титаев. – Пока он мне не мешает, ни один волос не упадет с его головы.

– А если он все-таки стукнет? – с любопытством спросил Захарчук. – Тебе приходилось убивать кого-то, помимо нас, дураков?

– Постоянно, – твердо ответил Титаев. – Тот путь, что я выбрал, усеян трупами.

– Ясно, – сказал Захарчук, снова отхлебывая из фляжки. – Значит, мучить будешь?

Титаев даже не повернулся в его сторону. Он прошелся по комнате прислушался к чему-то, постоял возле окна, а потом негромко сказал:

– Сначала хотел. А потом что-то во мне надломилось. Посмотрел на тебя, жалкого и грязного, и подумал, что свою кару ты уже получил...

– Значит, отпустишь? – с надеждой спросил Захарчук. Спиртное слегка оживило его и подняло настроение.

Титаев усмехнулся.

– Ну уж, отпущу! Размечтался! Вы все умрете от моей руки – это решено. Но тебя я просто пристрелю. Тебе повезло.

– Ну ты одержимый! – покачал головой Захарчук. – Вот вбил себе в мозг – умрете и все! Сам говоришь, мне и так досталось, жалкий я, мол...

– А ты вспомни свои слова, что жалкого человека каждый хочет пнуть, – сказал Титаев.

Он вдруг опять насторожился и быстро подошел к окну.