Мне помогли здесь устроиться, помогли с документами, с работой. Я долго разыскивал вас, собирал информацию. Мне повезло, что почти все остались на своих местах, не разбрелись далеко.
– А ты здорово изменился! – уважительно сказал Захарчук. – Ни за что бы тебя не признал. Но между прочим, если подумать, это ведь ты благодаря нам таким орлом стал! Не повернись судьба таким образом, гнил бы сейчас где-нибудь в своем Мухосранске, каким-нибудь бухгалтером работал...
– Я по вашей вине даже на похоронах матери не был, – заметил Титаев.
– Это да, – осекся Захарчук. – Это облом. Тут я у тебя даже прощения не прошу. Понимаю, что не простишь. Знаешь, что? Если уж ты собрался меня убивать, так, может, напоследок дашь выпить? Ты выполнял последнее желание тех, кого уже убил?
– Они умерли в муках, – просто ответил Титаев. – Их последним желанием было поскорее сдохнуть.
– Понятно, – коротко сказал Захарчук. – Понятно. Ну, не очень-то и хотелось. Башка трещит. Кто это меня?
– Тот, жирный, – сказал Титаев, поднимаясь. – Тебе не все равно?
Он обошел стол и остановившись возле Захарчука, швырнул ему на колени фляжку. Тот поднял ее и без особой охоты хлебнул обжигающего напитка.
– И куда ты меня привез? – спросил Захарчук немного погодя. – Прохладно тут, не топят.
– Это щитовые домики, – объяснил Титаев. – Летом тут пионерлагерь. Или как это теперь называется? Хотят вот лыжную базу на зимний сезон открыть. Но никак с финансированием не разберутся. Короче, я загодя со сторожем познакомился, на бедность ему кое-чего подкинул. Здесь нас никто не потревожит.
– А сторожа ты тоже... того?
– При чем тут сторож? – резко спросил Титаев. – Пока он мне не мешает, ни один волос не упадет с его головы.
– А если он все-таки стукнет? – с любопытством спросил Захарчук. – Тебе приходилось убивать кого-то, помимо нас, дураков?
– Постоянно, – твердо ответил Титаев. – Тот путь, что я выбрал, усеян трупами.
– Ясно, – сказал Захарчук, снова отхлебывая из фляжки. – Значит, мучить будешь?
Титаев даже не повернулся в его сторону. Он прошелся по комнате прислушался к чему-то, постоял возле окна, а потом негромко сказал:
– Сначала хотел. А потом что-то во мне надломилось. Посмотрел на тебя, жалкого и грязного, и подумал, что свою кару ты уже получил...
– Значит, отпустишь? – с надеждой спросил Захарчук. Спиртное слегка оживило его и подняло настроение.
Титаев усмехнулся.
– Ну уж, отпущу! Размечтался! Вы все умрете от моей руки – это решено. Но тебя я просто пристрелю. Тебе повезло.
– Ну ты одержимый! – покачал головой Захарчук. – Вот вбил себе в мозг – умрете и все! Сам говоришь, мне и так досталось, жалкий я, мол...
– А ты вспомни свои слова, что жалкого человека каждый хочет пнуть, – сказал Титаев.
Он вдруг опять насторожился и быстро подошел к окну.






