ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Загадочная и завораживающая книга, которая перенесет вас в мир историй и приключений, полный неожиданных поворотов и фантастических миров. Ее страницы наполняются живыми персонажами, каждый из которых... Одержимый Николай Иванович Леонов Глава 1 Телефонный звонок среди ночи – сродни трубе архангела. Изначально предполагается, что ничего хорошего ночной телефонный звонок нести не может. Тревожить операторов и тратить драгоценное время отдыха на разговоры решится только человек, у которого имеются для этого веские причины. И уж наверняка вам не станут звонить посреди ночи, чтобы сообщить, будто вы выиграли миллион, с которого не нужно платить налоги. Ведь даже если вас захотят развести, то и в том случае предпочтут сначала напугать, чтобы воспользоваться растерянностью и смятением. В этом случае страх действует вернее, чем любая иная эмоция. Ведь страх был задуман Природой, как самая надежная охранная система, чтобы спасать живому существу эту самую жизнь. И так было до тех пор, пока не начался научно-технический прогресс. Теперь страх в сочетании с техническими средствами стал оружием массового поражения, от которого невозможно защититься в принципе. Взять, например, ночные телефонные звонки с угрозами. Они застают человека врасплох, теплого и беззащитного, как младенца. Спящий человек бессилен, наг, он наедине с темнотой и призраками ночи. Каждое слово впивается в его тело, как раскаленный гвоздь или ядовитое жало, приносящие невыносимые страдания. Проводник железнодорожного состава Григорий Емельянович Трунин, равнодушный и ничем не примечательный человек сорока лет, испытал это на себе в полной мере. Телефон принялся трезвонить по ночам, начиная с понедельника. Трунин как раз отдыхал после далекого рейса Москва – Хабаровск. В пятницу ему нужно было отправляться в новый вояж. Дело для Трунина привычное, но, если откровенно, надоевшее до тошноты. Когда тебе двадцать л

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Очень! Ведь практически ни один из этих девяти человек по-настоящему не вспомнил о страшном поступке, который совершил в молодости. Не пошел, не покаялся, не предпринял попыток что-то исправить. Они все постарались все как можно скорее забыть. И даже когда речь пошла об их шкуре, никто из них не смог вспомнить своей вины. За исключением Чижова. Как ни странно, этот оказался наиболее совестливым. У него, по крайней мере, что-то отложилось в памяти, и он единственный, кто сориентировался в ситуации. Правда, назвал я его совестливым с огромной натяжкой. Просто не подобрал более подходящего слова.

– Хорошо, с моральным обликом этих людей все ясно, – сказал генерал. – Но мы не инженеры человеческих душ. Нам нужны факты. Ты сумел разыскать тех, кто оставался в списке? А следы Красильникова обнаружены?

– С теми, кто остался у нас в живых, дело обстоит следующим образом, – стал объяснять Гуров. – Трунин и Романов по-прежнему находятся в больнице, но охрана около них усилена. Не думаю, что сейчас им угрожает опасность. То же самое и с Чижовым. Кроме собственной охраны, которая следит за каждым приближающимся к Чижову человеком, я предоставил ему двух оперативников из нашей команды. Убийца обещал Чижову вернуться, а такие обещания волей-неволей приходится воспринимать всерьез. Однако и с этой кандидатурой сейчас все более или менее благополучно. Остаются в списке Хаматов, уроженец Ленинграда, и Захарчук из Можайска. По поводу Хаматова нам уже можно не беспокоиться. Сказать, что с ним тоже все благополучно, язык не повернется – лет семь назад он погиб в горячей точке и похоронен там же, на Кавказе. Эти данные получены из министерства обороны. То есть по крайней мере один из девяти избежал встречи со своим прошлым. Таким образом, остается один Захарчук. Мы делали запрос в Можайск, но ничего утешительного оттуда не получили. Отец гражданина Захарчука Владимира Матвеевича, 65-го года рождения, двадцать лет назад был в городе уважаемым человеком, редактировал партийную газету. Сына, однако, от армии отмазать не смог или не захотел. Тот отслужил, как получилось, вернулся домой, поступил в институт, бросил, поступил в другой. Характеристики у него самые отвратительные. Он пьянствовал, буянил, попадал в милицию. Пока был в силе отец, все ему сходило с рук, но потом в стране начались перемены, отец потерял место редактора, КПСС уже не имела силы, и все в жизни Захарчука перевернулось. Отец умер от инфаркта, сам он остался без работы и учебы, перебивался случайными заработками, сильно пил, дважды попадал под суд за мелкое хулиганство. Потом продал отцовскую квартиру и пропал. Что с ним сейчас, где он, никто не знает. Такие вот метаморфозы человеческих судеб на бурном политическом фоне.