Он перехватил вооруженную руку главаря и легко бросил его через себя, не сходя с места. Затем он успел схватить одну из ног, которая после нанесения удара по его бедру возвращалась в исходное положение. Хадас действовал очень быстро для этого мира уменьшенного веса, за два месяца на настоящей планете он привык к большему гравитационному сопротивлению среды. Второй нападающий так же, как и главный, отправился в замедленный полет на встречу со стенкой. Однако оба успели сгруппироваться, семикратно уменьшенная сила тяжести была в этом случае положительным, берегущим шейные позвонки фактором. А пилот тем временем отправил в полет еще одного из техников. К нему уже подскочили следующие трое, и это было на руку, он не хотел терять столь устойчивую оборонительную позицию. На этот раз он успел получить четыре чувствительных удара по ребрам, блокировав более опасные. Поскольку сдвинуть его с места без хорошей точки опоры было трудно, а никто из нападающих ее не имел, каждый их удар по законам физики получался с отдачей, и потому они тратили время, восстанавливая удобное положение после каждого выпада, а Хадас не терял понапрасну даже долей секунд. Он перехватывал все, что успевал, и отправлял в замедленный полет-падение. Совершив воздушное путешествие, нападающие вновь набрасывались на него, но уже менее рьяно. Хадасу было некуда отступать, а потому вопрос жизни, а может, всего лишь недели госпиталя, решало ритмичное усиленное дыхание: не зря, ой не зря он проводил на тренировочных комплексах столько времени. Драка длилась еще очень недолго, менее нормального раунда в древнем боксе, однако каждый из агрессоров уже успел побывать в коротком свободном полете не по одному разу, и, не имея допуска к управлению, обслуживаемым ими летательным машинам, техники стали более близки к настоящим птицам. У них добавилось злости, но верх брало недоумение. К тому же, несмотря на уменьшенную по сравнению с жертвой нападения сердечную нагрузку, некоторые из них начали испытывать одышку, а Хадас все еще был на ногах. Иногда техники подбадривали себя и друг друга криками типа: «Бей шпиона!» или еще похуже. Однако на их стороне был явный количественный перевес, и к началу второй минуты у Хадаса начало сбиваться дыхание. Медленно и нерешительно по его лицу стекали большие капли пота, а одежда уже впитала в себя предельную для себя порцию влаги, но ему не давали перерыва, а ряды наступающих поредели только на двух человек. Трижды ему угодили по лицу: все удары пошли вскользь, однако он ощутил несколько забытый вкус крови. Хадас не впадал в отчаяние, вряд ли его тут собирались убивать насовсем.

Об этой истории
Война — любимое занятие генералов, она весьма выгодна и политикам, особенно когда ведется не на своей территории, а где-то далеко — например, в другой звездной системе. Те, кто затевает войны, в них о... Пепел Федор Дмитриевич Березин ЧАСТЬ ПЕРВАЯ ЛАБИРИНТЫ Сутки здесь равнялись восьмидесяти земным часам, но сейчас солнце этого мира стремительно взлетало от линии горизонта. Оно просматривалось на фоне загаженной атмосферы как бледное светлое пятно, а эффект его взлета достигался за счет собственной умопомрачительной скорости летательного аппарата. Держать такой темп на высоте всего двадцати метров человеку было невыносимо — через считанные минуты голова начинала пухнуть от напряжения, появлялась предательская тяга плюнуть на все и остановить эту бешеную карусель. Да и вообще, реакции живого существа не хватало: перед глазами, запаздывая в нервных волокнах, проносилось то, что в действительности уже осталось далеко позади истребителя. Поэтому человек был всего лишь наблюдателем: его уставшие зрачки внимательно бегали по рядам лампочек и индикаторов, экраны переднего обзора были отключены за ненадобностью, самолетом управляла автоматика, живущие в стальных внутренностях токи фиксировали и выдавали на пульт высоту, скорость, расстояние и время до очередной точки трансформации маршрута. Можно было закрыть глаза и лишь по изменениям нагрузки на тело судить о том, в какую сторону маневрирует летательный аппарат: вверх, вниз, вправо, влево, в зависимости от того, какой маневр робот посчитал экономичным при огибании нового препятствия. Приборы бесстрастно фиксировали норму, и ни одна стрелка на виртуальных дисплеях не заходила за красный сектор. Он уже отбомбился, хотя в этом полете он не сбрасывал привычные высокоточные самонаводящиеся десятикилотонные «хлопушки» или обычные мегатонные «погремушки», сегодня он просто равномерно разлил на площади десять миллиардов квадратных





