ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Война — любимое занятие генералов, она весьма выгодна и политикам, особенно когда ведется не на своей территории, а где-то далеко — например, в другой звездной системе. Те, кто затевает войны, в них о... Пепел Федор Дмитриевич Березин ЧАСТЬ ПЕРВАЯ ЛАБИРИНТЫ Сутки здесь равнялись восьмидесяти земным часам, но сейчас солнце этого мира стремительно взлетало от линии горизонта. Оно просматривалось на фоне загаженной атмосферы как бледное светлое пятно, а эффект его взлета достигался за счет собственной умопомрачительной скорости летательного аппарата. Держать такой темп на высоте всего двадцати метров человеку было невыносимо — через считанные минуты голова начинала пухнуть от напряжения, появлялась предательская тяга плюнуть на все и остановить эту бешеную карусель. Да и вообще, реакции живого существа не хватало: перед глазами, запаздывая в нервных волокнах, проносилось то, что в действительности уже осталось далеко позади истребителя. Поэтому человек был всего лишь наблюдателем: его уставшие зрачки внимательно бегали по рядам лампочек и индикаторов, экраны переднего обзора были отключены за ненадобностью, самолетом управляла автоматика, живущие в стальных внутренностях токи фиксировали и выдавали на пульт высоту, скорость, расстояние и время до очередной точки трансформации маршрута. Можно было закрыть глаза и лишь по изменениям нагрузки на тело судить о том, в какую сторону маневрирует летательный аппарат: вверх, вниз, вправо, влево, в зависимости от того, какой маневр робот посчитал экономичным при огибании нового препятствия. Приборы бесстрастно фиксировали норму, и ни одна стрелка на виртуальных дисплеях не заходила за красный сектор. Он уже отбомбился, хотя в этом полете он не сбрасывал привычные высокоточные самонаводящиеся десятикилотонные «хлопушки» или обычные мегатонные «погремушки», сегодня он просто равномерно разлил на площади десять миллиардов квадратных

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Посему Хадас наслаждался не только отдыхом, но и дискуссиями.

— Мы владели силой, корвет-капитан, чудовищной силой. Она была настолько подавляющей всякое сопротивление, что мы могли просто наслаждаться ею. Как кошка, играющая с мышью и не доводящая дело до конца: она — для продления удовольствия, мы — для других, не имеющих сейчас значения, целей. Однако мы увлеклись и потеряли бдительность. Вроде бы дохлая мышь внезапно ожила. Она ухватила нас громадными зубами, появление коих мы прошляпили, и едва не перегрызла горло. Нас спасла случайность. Вы согласны с этим, капитан?

— Может, — и так, но ведь справедливость на нашей стороне? — переметнулся Хадас.

Клавдий Дюбари воззрился на него с некоторой долей превосходства.

— Послушайте, офицер, при чем здесь это? Справедливость, несправедливость… Какая, к черту, разница, друг. Мы считаем действия справедливыми, потому как мы на этой стороне, будь мы на той — все было бы иначе. Вы снова не согласны?

— Но ведь есть справедливые и несправедливые войны, разве не так?

— Где вы наслушались этого бреда, вы ведь старший офицер? Возможно, войны делятся на захватнические и оборонительные, но даже здесь все очень условно. Поверьте, любой из участников, вступивший в войну, имеет на это веские причины, даже если они скрыты кучей отвлекающих поводов. Любую войну можно назвать освободительной, если чуточку порыться в летописях: все там трактуется так или иначе, в зависимости от того, что искать. С точки зрения стороны, ведущей агрессию, она права. Она расширяет ареал обитания, либо хочет завладеть ресурсами, волею случая расположенных на чужой территории, либо просто должна выплеснуть вовне отрицательные эмоции, дабы они не разрядились внутри, а может, там назревает революционная ситуация, ее правительство, из-за неумелого управления общественными процессами, на грани кризиса, и есть только один путь разрешить конфликт: начать бойню. Ведь никто не решится впрячься в телегу войны на авось: нужна подготовка. Война — это риск, большой риск. Все здесь может повернуться так или эдак. Даже в шахматах нельзя перебрать все варианты, а уж тем более в жизни. Все эти годы мы были уверены, что наконец-то научились держать руку на пульсе войны, научились ее контролировать, вести по плану, не давать ей угаснуть и не позволять разгореться чрезмерно, как наши давние предки в скальных пещерах, поддерживающие пламя кусочками коры. Мы контролировали расходы на ее ведение, учитывали даже вероятностные потери в людях своей стороны, потери противника давно свелись в работу по площадям, в подсчет переработанной в пыль территории суши. Мы так свыклись с этой войнушкой, так полюбили ее.