ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Если человек родился в корзине терпящего бедствие воздушного шара, к гадалке ходить не надо — он вырастет авиатором. Тем более что отец Конора Брокхарта, будущего покорителя неба, капитан гвардии с... Авиатор Йон Колфер ПРОЛОГ Конор Брокхарт был рожден, чтобы летать, точнее говоря, рожден в полете. Хотя судьба Брокхарта пестрит фантастическими событиями, труднее всего поверить в рассказ о его первом полете летом 1878 года. Но тому были тысячи свидетелей. Сообщение о появлении Брокхарта на свет в корзине воздушного шара можно прочесть — за весьма умеренную плату — в архивах французской газеты «Ле пти журналь», доступных для любого любопытствующего в Национальной библиотеке. В газетной статье помещена черно-белая фотография, удивительно четкая для своего времени; ее сделал репортер, по счастливой случайности оказавшийся в тот момент в садах Трокадеро. [1] На этой фотографии легко узнаваемы капитан Деклан Брокхарт и его жена Кэтрин. Он, спокойный и статный, в малиновой с золотом форме снайпера Соленых островов; [2] она, потрясенная, но довольная — улыбающаяся. И здесь же, на руках у Брокхарта-старшего, — малыш Конор, со светлыми волосами отца и большим, умным лбом матери. От роду ему не больше десяти минут, однако благодаря игре света и тени кажется, будто его взгляд сфокусирован. Подобное вряд ли возможно. Но представьте на мгновение, что так оно и было: в таком случае первое, что увидел малыш Конор, — это летящее над ним безоблачное небо Франции. Стоит ли удивляться, что он стал тем, кем стал? Париж, лето 1878 года Всемирная выставка была самой впечатляющей за все годы своего существования — свыше тысячи участников со всех концов света. По настоянию короля капитан Деклан Брокхарт отправился с Соленых островов во Францию. Кэтрин по собственному желанию сопровождала мужа. Она была женщиной-ученым и желала собственными глазами увидеть шумно разрекламированную Галерею маши

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Он вытащил мачту из держателя и положил ее на доски: так меньше заметно с берега. Холодная вода заплескивала нос судна, брызгала в лицо, и Конор был рад этому. Сердце глухо билось в ушах, словно далекий барабанный бой.

«Лучше бы я был ученым. Причинять зло не доставляет мне удовольствия».

«Даже Биллтоу? Тебя не радует, что ты ранил его?»

Конор отмахнулся от этого вопроca; еще будет время разобраться со своими сомнениями.

«Ты снова станешь ученым. В Америке. Новая жизнь, новые изобретения, новый дом, новые друзья и, возможно, новая девушка, которая не будет напоминать тебе Изабеллу».

Конор постарался сосредоточиться на гребле. Стоило ему хотя бы подумать о девушках, как в сознании возникал образ Изабеллы.

Итак, океан. Сейчас Конор был уверен, что он в безопасности. Крепкое маленькое судно быстро уносило его прочь. Ялик послужил хорошо.

Большой Соленый стал уже темным, клиновидным, быстро удаляющимся холмом. Биллтоу назвал Конора Летчиком. Ну, с этим покончено. Планер лежал под сиденьем с неловко сложенными крыльями, словно разбившаяся птица.

«Не важно. Таинственный летчик больше не будет летать».

Стала видна башня Мартелло, на верхнем этаже горел фонарь. Маяк, который приведет его домой. Конор улыбнулся.

«Линус простил меня», — подумал он.

И потом:

«Надеюсь, я получу свой горячий шоколад».

ГЛАВА 17

Запутанные сети

Два часа спустя Артур Биллтоу сидел в офисе маршала Бонвилана на ящике из-под фруктов, зажимая края своей раны. Штаны у него промокли, маленькие струйки крови в такт сердцебиению выплескивались между пальцами.

В комнату вошел маршал Бонвилан, и струйки начали выплескиваться быстрее.

— Извини за этот ящик, Артур, — сказал Хьюго Бонвилан, усаживаясь за стол. — Но, видишь ли, парча кресел мне дороже твоей жизни.

— Мм… конечно, маршал, — запинаясь, произнес Биллтоу. — Я истекаю кровью, сэр. Думаю, рана серьезная.

Бонвилан отмахнулся от его слов.

— Да, мы займемся ею позднее. Сейчас же я хочу поговорить об этом создании. — Он взял со стола блокнот и бросил его Биллтоу. Это был блокнот Пайка, раскрытый на динамичном наброске Летчика, — Его называют Летчиком, и, по-видимому, он действительно может летать.

Биллтоу знал, что в ситуациях такого рода всегда лучше притвориться несведущим.

— Мы просто гуляли, а он вдруг набросился на нас.

— Хм… Значит, все это совпадение? Вы совершенно случайно оказались на мосту Себбер, подставляя себя под удары дозорных на Стене, когда этот Летчик спустился с небес?

Биллтоу энергично закивал.

— Все так и было. Вы, как обычно, ухватили суть проблемы.

— А мистер Пайк делал свои наброски до или после того, как в него выстрелили? По правде говоря, я не понимаю, как он мог бы это сделать и в том и в другом случае. — Бонвилан наклонился вперед. Тень его массивной фигуры упала на Биллтоу.