» Второй: «Это тебе не город, это лес! Этак идти наугад — будешь идти до самой Польши, или до тундры, и такая городская крыса, как ты, пройдет в двух метрах от большака или шоссе и не увидит… Конечно, белорусские леса — это не тайга, кто же спорит, но комарья и здесь хватит, и волчишки такие же зубастые, как и в Сибири…» Потом решила держаться тропы: «По тропе все-таки ходят люди… Если это людская тропа… Будем надеяться… Тропа куда-нибудь выведет… Да ё-мое! Я не переходила шоссе! Наверное, хожу по кругу, балда несчастная…»
Она шла и шла — трипинка извивалась под ногами, не сужалась более, но и расширяться не собиралась. Темно было уже везде, только над головой, над верхушками сосен, небо в просветах облаков еще оставалось светлым. На циферблате электронных часов не различались цифры и Маргарита не знала, который час и вскоре утратила чувство времени. Теперь ей было совершенно ясно, что она каким-то образом все-таки оказалась по другую сторону шоссе и надеяться оставалось только на тропинку и на то, что волки сегодня будут охотиться в других местах и что вообще поблизости нет волков…
Она не чувствовала себя уставшей — она злилась на себя, как никогда в жизни: это надо же быть такой бестолочью, чтобы перейти шоссе и не заметить! Вот, теперь осталось только на самом деле заблудиться в настоящем лесу!.. Но это было настолько нереальным, невозможным, что по-настоящему страшно ей не становилось.
Вдруг послышалось журчание воды. Маргарита остановилась и прислушалась. И верно — звук тонкой-тонкой струйки слышался отчетливо. Еще через несколько шагов под ногой хлюпнуло. Наклонившись почти к самой земле, Маргарита разглядела ручеек не толще пальца шириной, но журчал он громко. Тропинка пересекала ручеек. «Так, ну и что? Что дальше-то?» В этот момент последний луч заходящего солнца пробился сквозь облака и стволы и Маргарита разглядела, что по другую сторону ручейка тропинка поворачивает вверх по течению и становится шире — ее уже можно было бы назвать очень узкой дорожкой. «Ну вот! Вот — она будет становиться все шире и выйдет на нормальную дорогу! Надо идти — не ночевать же в лесу, в конце концов!»
* * *
Мальчику повезло — он родился в мирной благополучной Швеции, в благополучной обеспеченной семье. У него были любящие родители и все, чего он только мог пожелать. Как всякий ребенок, живущий в спокойной и доброжелательной обстановке, он не понимал этого и не задумывался над этим. В начале семидесятых он был еще просто маленьким мальчиком, едва научившимся ходить. Свой второй день рождения он не помнил, третий помнил смутно, а четвертый запомнил. Потому что на его четвертый день рождения пришла его русская бабушка Вера.






