ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Загадочная и завораживающая книга, которая перенесет вас в мир историй и приключений, полный неожиданных поворотов и фантастических миров. Ее страницы наполняются живыми персонажами, каждый из которых... Елена Волкова Ведьма «Что такое невезет и как с ним бороться?» Риторический вопрос Кому повезет, у того и петух снесет. Народная мудрость Человек без Богов ничтожен… Посейдон Боги не сделают за человека то, что человек должен сделать сам. Афина Тридцатилетие приближалось неотвратимо, как пропасть навстречу машине с сорванными тормозами. Утверждение Бальзака, что жизнь женщины начинается с тридцати лет, утешало слабо, а уж надежд не вызывало и вовсе никаких — какое там начало, о чем Вы, сударь?.. Наконец кошмар ожидания кончился — тридцатилетие наступило, и страшным быть перестало — машина свалилась в эту пропасть, и теперь хотелось только, чтобы падение длилось подольше… Таким вот автомобилем, падающим в пропасть, и чувствовала себя Маргарита: пока еще лечу и цел, но скоро-скоро упаду и разобьюсь к чертовой матери в мелкие осколки. Она хотела не отмечать день рождения и не приглашать никого, словно и нет никакого дня рождения, но домашние все равно устроили небольшое застолье, купили торт… Потом полегчало: ну и ладно, подумаешь… Пошумим еще напоследок. Пошуметь не получалось. Утверждение великого Бальзака о возрасте, с которого начинается жизнь женщины, вызывало раздражение. В такие моменты в зеркале появлялась толстоватая тетка с угрюмым агрессивным взглядом и делала заявления в том духе, что ничего этот Бальзак не понимал ни в жизни вообще, ни в женщинах в частности… Маргарита искренне считала себя неудачницей. Когда впервые сказала себе: «Ты — неудачница», сделалось так больно и страшно, что чуть не заплакала, и пошла на балкон курить. Время шло, но она не привыкала к этой мысли. Называла себя дурой, неумехой, растяпой — от этих слов больно и страшно не было. А от

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

» Второй: «Это тебе не город, это лес! Этак идти наугад — будешь идти до самой Польши, или до тундры, и такая городская крыса, как ты, пройдет в двух метрах от большака или шоссе и не увидит… Конечно, белорусские леса — это не тайга, кто же спорит, но комарья и здесь хватит, и волчишки такие же зубастые, как и в Сибири…» Потом решила держаться тропы: «По тропе все-таки ходят люди… Если это людская тропа… Будем надеяться… Тропа куда-нибудь выведет… Да ё-мое! Я не переходила шоссе! Наверное, хожу по кругу, балда несчастная…»

Она шла и шла — трипинка извивалась под ногами, не сужалась более, но и расширяться не собиралась. Темно было уже везде, только над головой, над верхушками сосен, небо в просветах облаков еще оставалось светлым. На циферблате электронных часов не различались цифры и Маргарита не знала, который час и вскоре утратила чувство времени. Теперь ей было совершенно ясно, что она каким-то образом все-таки оказалась по другую сторону шоссе и надеяться оставалось только на тропинку и на то, что волки сегодня будут охотиться в других местах и что вообще поблизости нет волков…

Она не чувствовала себя уставшей — она злилась на себя, как никогда в жизни: это надо же быть такой бестолочью, чтобы перейти шоссе и не заметить! Вот, теперь осталось только на самом деле заблудиться в настоящем лесу!.. Но это было настолько нереальным, невозможным, что по-настоящему страшно ей не становилось.

Вдруг послышалось журчание воды. Маргарита остановилась и прислушалась. И верно — звук тонкой-тонкой струйки слышался отчетливо. Еще через несколько шагов под ногой хлюпнуло. Наклонившись почти к самой земле, Маргарита разглядела ручеек не толще пальца шириной, но журчал он громко. Тропинка пересекала ручеек. «Так, ну и что? Что дальше-то?» В этот момент последний луч заходящего солнца пробился сквозь облака и стволы и Маргарита разглядела, что по другую сторону ручейка тропинка поворачивает вверх по течению и становится шире — ее уже можно было бы назвать очень узкой дорожкой. «Ну вот! Вот — она будет становиться все шире и выйдет на нормальную дорогу! Надо идти — не ночевать же в лесу, в конце концов!»

* * *

Мальчику повезло — он родился в мирной благополучной Швеции, в благополучной обеспеченной семье. У него были любящие родители и все, чего он только мог пожелать. Как всякий ребенок, живущий в спокойной и доброжелательной обстановке, он не понимал этого и не задумывался над этим. В начале семидесятых он был еще просто маленьким мальчиком, едва научившимся ходить. Свой второй день рождения он не помнил, третий помнил смутно, а четвертый запомнил. Потому что на его четвертый день рождения пришла его русская бабушка Вера.