ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

«Игрок» – роман из жизни «фабрики грез», написанный видным голливудским сценаристом и режиссером Майклом Толкином, знающим «киношные» нравы не понаслышке.Главный герой «Игрока», продюсер крупной го... Игрок Майкл Толкин Эта книга не была бы написана без добрых советов Венди Мозель и Луиса Бергера. Эта книга посвящается Хорасу Беку и Ольге Смит, двум хорошим учителям Старуха, что с ведром пришла, Что тряпкой лестницу скребла, Красоткой Абишаг была. Не хуже голливудских див! Такую разницу открыв, Покажется, что это миф. Не лучше ль рано умереть! А если суждено стареть - Достойно в мир иной смотреть. Накопленные деньги впрок, Высокий титул – в нужный срок Ответят на любой упрек. Кому-то истина важна, Кому-то искренность нужна, Она и вам помочь должна. Та слава, что была вчера, Всего лишь – угли от костра. И вам забыть о ней пора. Достойно подвести итог И разделить последний вздох С друзьями в мире – дай вам бог! Роберт Фрост «Дай вам бог» Ни вам, тощие журналы и смуглые альманахи с вашими пытливыми потугами на муравьиную помпезность, ни тебе, экспериментальный театр, навеки связавший Эмотивную Реализацию с Поэтическим Озарением, ни тебе, расфранченная опера, тривиальная, как ухо (пусть ты и дорога моему сердцу), а тебе, индустрия кино, признаюсь я в любви! В моменты кризиса мы все должны заново решать, кого мы любим. Фрэнк О'Хара «Индустрия кино в момент кризиса» Он вернулся в просмотровый зал. Открыв дверь, увидел телевизионщиков, которые собирались смотреть отснятый вчера материал. Он никого не знал по имени, но они его хорошо знали. Он извинился за вторжение; кто-то спросил, не хочет ли он остаться. Это была откровенная лесть, и он закрыл дверь. Зал напротив был незанят. Он позвонил Джан. – Офис Гриффина Милла. – Это я. – Голос звучал глухо, словно что-то застряло в горле. – Вам пришла еще одна открытка. Может быть, стоит позвонить Уолтеру Стакелу? Стакел был начальни

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

А что, если у Автора не окажется алиби на вечер, когда был убит Кахане? Как бы так сделать, чтобы в убийстве обвинили его? Нет, невозможно. Это была безнадежная мысль, и Гриффин ее устыдился.

Пляж почти опустел. Торговцы ушли. Несколько подвыпивших парочек сидело в баре под соломенной крышей в ожидании заката. Мексиканский полицейский ушел. Когда он исчез? Гриффин встал, и у него закружилась голова. Он собрал полотенце, шлепанцы, журналы. В комедийном фильме такие детали были бы призваны рассмешить зрителей или, по крайней мере, охарактеризовать персонаж как мелочного человека, которого не стоит воспринимать серьезно. Гриффин шел в номер, ненавидя себя, жалея себя и ненавидя себя за эту жалость. Он так много работал, что у него не было времени или необходимости задуматься о своем эмоциональном состоянии. Может быть, именно поэтому он не брал отпуска так долго. Он боялся задуматься над тем, что он собой представляет. Автор вряд ли бы это понял и не поверил бы, что у Гриффина, как у любого другого, имелось подсознание, обычный сточный колодец.

Джун окликнула его с балкона, когда он шел через садик к их корпусу:

– Для тебя есть сообщение.

– Только не это, мы здесь не пробыли и шести часов.

– Это от твоего адвоката.

– Сейчас поднимусь.

Прежде чем постучать, он выдохнул и медленно вдохнул. С трудом заставил себя улыбнуться и постучал. Джун открыла дверь, на ней были светло-коричневые шорты и белая футболка. Колени и голени покраснели от солнца, но на ожог было не похоже. Она протянула ему записку, но он знал номер телефона. Он набрал оператора, и она моментально его соединила. Его раздражало то, что ей не надо было спрашивать номер, а потом перезванивать. Чтобы оставаться в здравом уме, ему была нужна иллюзия расстояния.

Он поговорил с секретаршей адвоката. Тот уже ушел.

– Вы не знаете, зачем он звонил?

– Нет, Гриффин, извините.

Связь была превосходной, секретарша могла с таким же успехом говорить с первого этажа отеля. «Что это, волоконная оптика? – спросил он себя. – Не надо сейчас об этом думать».

– Он хочет, чтобы я срочно вернулся?

– Не думаю.

– Он не оставил никакого сообщения на случаи, если я позвоню?

Он заметил, что Джун наблюдает за ним. Нужно успокоиться. Он выдохнул еще одну порцию воздуха, отравленного несчастьем.

– Гриффин, вы в отпуске. Позвоните ему завтра.

Гриффин никак не мог запомнить ее имя, а она всегда говорила с ним так раскованно.

– Все в порядке?

– Гриффин, вы в Мексике, пойдите напейтесь.

Почему-то некоторые секретарши держались с ним запанибрата, изображая мудрых сестер. Он знал, что ей известна причина звонка, но, несмотря на все дружелюбие, она не была другом, а была женщиной, которая дорожила своей работой и потому никогда бы ему ничего не сказала. К тому же он не мог запомнить, как ее зовут.