ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Трудно, наверное, быть не таким как все, особенно, если по своему личному мнению ты от всех остальных не так уж сильно и отличаешься. Только вот, поди, объясни это тем остальным. Ещё труднее понять... Башлакова Надежда Волчонок Моей любимой бабушке Ноздря Надежде Михайловне, так и не успевшей прочитать ни одного моего романа, но от всей души желавшей мне удачи на литературном поприще, посвящается…. А также выражаю огромную благодарность моему любимому мужу за его безграничное терпение и искреннюю веру в меня, и, конечно же, отдельное спасибо моим обожаемым дочерям Елизавете и Екатерине за любезно предоставленное ими достаточное количество времени для написания данного романа. Есть правила, которые диктует сама жизнь. Пролог. Избавление от ноши телесной не приносит того облегчения, что избавление от ноши душевной. Снаружи завывала вьюга, снег припорошил всё вокруг и сам дом, и околицу, и огороды, и лес, начинающийся сразу за заборами. Денёк сегодня выдался не в меру холодный, а тут и вечер подкрался незаметно, а за ним и неминуемая ночь. Казалось и зверский холод и сама ночь и полная луна являют собой какое-то особое, дьявольское предзнаменование. Вот только какое именно, в этом был главный вопрос. И ответить на него вряд ли кто-то был сейчас в силах…. Дверь отворилась, не дождавшись стука снаружи и неизменного приглашения изнутри, протяжно скрипнув и, несколько раз безвольно качнувшись, обречённо повисла на проржавевших петлях, продуваемая всеми ветрами. На пороге осталась стоять только ветхая старуха, скрученная возрастом и тяжёлой одинокой жизнью, ношей, что не каждому под силу, укутанная чёрной вязаной шалью и щедро припорошенная снегом. Никто не встретил её. Да и кто мог встречать в столь тёмную морозную ночь, заклеймённую полной луной и одиночеством? — Есть тут хто? Тихий стон был ей ответом. — Ты тут, милая? Щас я иду. — Прошамкала старуха беззубым ртом, отряхив

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Протяжно взвизгнул священник.

— Нам надо идти, святой отец, лучше бы нам вернуться в деревню дотемна. — Напомнил сгорбившийся старик, что до этого времени всё больше помалкивал, прислушивался, да беспокойно осматривался по сторонам, стоя на пороге.

— Мы ещё вернёмся, ведьма! — Радостно сообщил священник, щедро окропил всё в помещении святой водой, в том числе и саму его хозяйку, и яростно блеснул в сумерках избы своими фанатичными глазищами. — И тогда уже предадим праведному огню и тебя саму, и твоё проклятое жилище, и бесовских животных коими ты управляешь.

Бабка тяжело вздохнула, но в очередной раз не стала отказываться от ведьмовского клейма.

Священник тем временем перекрестил избу напоследок и удалился горделивой походкой высшего существа. Его спутники, молча, последовали за ним.

— Больше мне таких гостей не намывай, хотя лучше быть предупреждённой заранее, а не застанной врасплох. — Прошамкала бабка на вернувшуюся после ухода гостей кошку. Но та её слова проигнорировала, прошествовала мимо и взобралась на тёплую печь.

Меня Травка из подпола достала не сразу. Вначале попыталась немного прибраться, но быстро оставила это занятие и беспорядок, учинённый святым отцом, остался по большей части нетронутым.

— Ушли, наконец-то. — Прошептала она, когда доставала меня, примерно по прошествии часа с тех пор как было сказано последнее слово святого отца. Я точно не знаю, что именно она тогда имела в виду, возможно, то, что они ушли не сразу, а ещё какое-то время следили за нашим домом, желая подловить на каком-то богопротивном деле «ведьму», а может и нечто другое….

Травка перепеленала меня, ведь, несмотря на то, что я был умным не по годам, проситься по нужде я пока так и не научился.

— Я таки и не думала, что они оставят нас в покое, хотя и очень на это надеялась. — По-прежнему бормотала моя старушка.

Покончив со мной, она обессилено опустилась на лавку рядом с моей люлькой, оглядела наведённый святым отцом беспорядок и безнадёжно произнесла.

— Много лет я прожила в этой глуши, пока в здешних местах не появился этот старый маразматик в сутане и не стал портить моё и без того не скучное существование. Сколько уже раз он грозился сжечь меня на костре. Фанатичный тупица! Я могла бы не думать об этом, ведь жизнь моя не вечна. Но теперь я не одна, теперь со мной ты, Волчонок, а это ко многому обязывает. — Она тяжело вздохнула, поскребла на грязной юбке какое-то пятнышко не менее грязным ногтём. Потом посмотрела на меня, ещё раз окинула печальным взглядом своё многолетнее логово и, поднявшись, принялась слаживать свои, да и мои тоже, вещи, в общем, всё то, что представляло для неё хоть маломальскую ценность и могло пригодиться нам на новом месте больше остального, в корзины и берестяные короба.