ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Загадочная и завораживающая книга, которая перенесет вас в мир историй и приключений, полный неожиданных поворотов и фантастических миров. Ее страницы наполняются живыми персонажами, каждый из которых... Воронов Леонид Разоблачение "Глубокоуважаемый коллега! Рад приветствовать Вас, и буду счастлив, если Вы сочтете возможным принять наше приглашение на небольшой научный симпозиум, который состоится шестнадцатого мая в столице Италии. Надеемся, что проблема, которую мы намерены обсудить, Вас заинтересует, и Вы согласитесь поделиться с нами своими бесценными знаниями, и колоссальным научным опытом. Беру на себя смелость заверить Вас, что все Ваши материальные затраты будут компенсированы. Буду счастлив лично встретить Вас в Риме, если Вы сообщите время Вашего прибытия. С почтением, профессор Шварц". Такое послание получил профессор-биофизик Лев Петрович Таубе. С профессором Шварцем они были лично знакомы, хотя отношений не поддерживали. Шварц был микробиологом, и его статьи в научной прессе были хорошо известны. Таубе всегда с интересом изучал эти статьи, но уже около двух лет работы Шварца ему на глаза не попадались. До этого Шварц занимался проблемами генной инженерии. Приглашение носило неофициальный характер, и Лев Петрович сделал вывод, что в своей работе Шварц вышел за рамки микробиологии, и нуждается в консультациях коллег смежных научных направлений. Таубе приглашение импонировало сразу в трех пунктах: во-первых, чисто научный интерес, и простое человеческое любопытство, во-вторых, профессор собирался в отпуск, и как раз раздумывал, где и как его провести. В третьих, встреча была назначена в Средиземноморье, в колыбели цивилизации, а Лев Петрович, как и всякий русский человек, испытывал глубокий интерес к этому уголку земного шара. Через две недели Таубе прибыл в Рим. В Риме у Генриха Шварца была вилла, в которой для русского ученого была приготовлена комната. Шв

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Сознание снова взмыло над островом, затем вернулось. Раздвоить его удалось лишь с третьей попытки. Дети видели друг друга, могли общаться, и в то же время видели окружающее пространство и знакомые энергетические объекты.

Тогда Игнатий, чтобы отвлечь детей, и отвлечься самому, стал рассказывать детям свою любимую сказку "Маугли". Многим детям эта сказка была знакома по прежней жизни, но все слушали ее с интересом и удовольствием. Все держались за руки, но это уже не создавало никаких неудобств.

Закончить сказку не удалось. Над островом появился энергетический объект. Сразу же пришло телепатическое сообщение от дельфинов, что они обнаружили объект и готовы излучать энергетические помехи для его дезориентации. Объединенное сознание детей переместилось к стае, наблюдая за Эмиром. Один за другим от него отделились три слабых сгустка. В этот момент сознание детей проникло в чуждый разум. В одно мгновение сознание детей оценило и силу этого разума, и его холодность, равнодушие, медлительность, и две его жалкие эмоции, которые его и породили.

Чуждый всему живому, чуждый самой природе, этот разум не имел права на жалость, не имел права на свое паразитическое существование. В течение какой-то микросекунды сознание детей поняло это и приняло окончательное решение. Мощный электрический разряд пронзил Эмира, прожигая тончайшие энергетические связи, которые выстраивались многие тысячелетия. Жуткий вопль потряс сознание детей, и Эмир исчез, унося с собой конвульсии ужаса и паники, которые и дали ему его гнусную жизнь.

Сознание дельфинов вошло в контакт с потрясенным сознанием детей, внушая им волны умиротворения и покоя. Лишь через некоторое время неподвижное сознание детей как бы прозрело, и с жадностью стало впитывать красоту и величие природы.

На следующий день со всех детей были сняты шлемы, отключили систему безопасности. Впервые со дня рождения дети оказались под открытым небом. Их разместили под сенью пальм на берегу океана, где их бурно приветствовала стая дельфинов, устроив для них целое представление.

А потом Игнатий продолжил рассказывать детям бессмертную сказку Редьярда Киплинга.

ЧАСТЬ 2.

Прошло четыре года. Дети росли в изоляции от общества, но они были счастливы, потому что чувствовали себя единой семьей, и каждый член этой семьи любил всех и каждого, и все они чувствовали глубокий интерес друг к другу, и огромную привязанность. Дискуссии между детьми возникали довольно часто, но никогда они не заканчивались ссорами, поскольку это были столкновения не интересов, а мнений, и точку в дискуссиях всегда ставила истина, которую дети почти всегда находили.