ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Спустя девять месяцев после того, как космический корабль «Чарльз Дарвин» столкнулся с неизвестным небесным телом, профессор Шаган, руководитель обсерватории Маник Майя, обнаружит что астероид Ре 3... Иной мир Герберт Циргибель Предисловие переводчика Свою работу я посвящаю экипажу космического корабля «Колумбия», трагически погибшему 1 февраля 2003 года при входе в атмосферу. Имена семерых погибших астронавтов шаттла «Колумбия» будут высечены на монументе «Зеркало Космоса» на мысе Канаверал. Для меня было бы большой честью привести эти имена здесь, ссылаясь на данные космического агенства NASA, которое готовит этот монумент. Командир корабля — Рик Д. Хасбенд, 45 лет, полковник ВВС США, был летчиком-испытателем. Аттестован для работы в NASA в 1994, Хасбенд провел более 235 часов в космосе. Вильям С. МакКоул — пилот, 41 год, летчик-испытатель. Аттестован для работы в NASA в апреле 1996, МакКоул совершал свой первый полет в космос. Майкл П. Андерсон — Payload Commander, 43 года, подполковник ВВС США, пилот-инструктор и тактический офицер. Андерсон провел более 211 часов в космосе. Дэвид М. Браун — эксперт 1, 46 лет, капитан морского флота США, был морским летчиком. Аттестован для работы в NASA в апреле 1996. Браун совершал свой первый космический полет. Калпана Чаула — второй эксперт, 41 год, была космическим инженером и летным инструктором, сертифицированным Федеральным Авиационным Агенством (FAA). Аттестована для работы в NASA в декабре 1994. Чаула повела более 376 часов в космосе. Лорел Блэр Сэлтон Кларк — четвертый эксперт, 41 год, была офицером морского флота США. Аттестована для работы в NASA в апреле 1996. Кларк совершала свой первый полет в космос. Илан Рамон, Payload Specialist 1, 48 лет, полковник ВВС Израиля, был пилотом истребителем. Аттестован для работы в NASA в 1998 году. Совершал свой первый космический полет. ЗЕМЛЯ ВАС НЕ ЗАБУДЕТ! Сильвии и Юргену «Стар

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Чи прав, они научатся создавать новую, более высокую цивилизацию и покорять всю Солнечную систему. В этих бесконечных просторах мы указали неизгладимый след, мы, Роджер. Наша жизнь была необычной, но в большом развитии у нее было смысл, как у жизни Джордано Бруно и тысяч таких же, которые в мусоре неведения откопали крошечный осколок правды.

Что мне было ответить ему на это? Я вдруг почувствовал себя незначительным и крошечным. Она пристыдила меня.

— Может быть потом еще раз послушаем фугу?

Я кивнул и положил ей руку на плечи. Мечты наполнили нас обоих.

Я не знаю, сколько мы сидели вот так в каюте, рядом, оторвавшись от пространства и времени; проклятая жизнь продолжалась, и это был снова Чи, вернувший нас обратно к реальности. Что это за мир такой, к котором страдания другого становятся собственной мукой? Он все еще говорил булькающим голосом.

— Я больше не выдержу, Соня, черт с ним с зубом!

— Хорошо, — сказала Соня, — наконец-то ты стал разумным…

— Подожди! — он задержал Соню. — Прежде ты покажешь мне все, да, и объяснишь тоже…

— Да, Чи.

Она хотела уйти, но несмотря на свою боль он еще не закончил свое перечисление.

— У тебя есть хорошее обезболивающее средство?

— Черт возьми, хватит! — крикнул я.

Его это никак не впечатлило. Соня вылезла из каюты.

— Постыдись, Чи!

Он жалобно посмотрел на меня.

— Она не ответила мне, Стюарт. Мои корни растут наискосок, понимаешь ты? В детстве мне два зуба выдернул сапожник — поэтому… Нет, нет, пусть лучше он останется внутри.

Его твердое намерение не продержалось долго. Боли снова привели его к Соне. Наконец, он позволил показать ему инструменты и объяснить все, пока нам будет позволено пристегнуть его ремнями.

Соня сделала ему инъекцию и через пять минут выдернула у него зуб. Мы успокоились.

Двадцать восьмое мая

Паганини кажется успокоился. В любом случае, он больше не шарахается без передышки. Только его слова все те же, и в них постоянно всплывает что-нибудь о смерти. Нам больше нет до него дела. Чи рассчитывает. Он хочет еще раз — уже в сотый раз — рассчитать точку нашей траектории, на которой мы должны катапультировать в космос капсулы. И до этого нам больше нет дела, потому что никто не принимает всерьез его иллюзии.

Гиула теперь редко покидает сад. Он стал флегматичным и немногословным. Он часами смотрит впереди себя, и каждый вопрос нужно повторять, пока он поймет его. Вчера я спросил его, о чем он постоянно думает. Он совершенно без понятия посмотрел на меня.

— Я спросил, о чем ты постоянно думаешь.

— Я ни о чем не думаю, Стюарт.

— Что это — ни о чем?

— Ничего это ничего, нирвана.

— Ты стал буддистом?

Он покачал головой и молчал.

— Скоро мы выстрелим капсулу, Гиула.

— Какую капсулу?

— Зонд с сообщением.

— Гм.

Я сдался. На пути в свою каюту мне что-то полетело в щеку.