ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Спустя девять месяцев после того, как космический корабль «Чарльз Дарвин» столкнулся с неизвестным небесным телом, профессор Шаган, руководитель обсерватории Маник Майя, обнаружит что астероид Ре 3... Иной мир Герберт Циргибель Предисловие переводчика Свою работу я посвящаю экипажу космического корабля «Колумбия», трагически погибшему 1 февраля 2003 года при входе в атмосферу. Имена семерых погибших астронавтов шаттла «Колумбия» будут высечены на монументе «Зеркало Космоса» на мысе Канаверал. Для меня было бы большой честью привести эти имена здесь, ссылаясь на данные космического агенства NASA, которое готовит этот монумент. Командир корабля — Рик Д. Хасбенд, 45 лет, полковник ВВС США, был летчиком-испытателем. Аттестован для работы в NASA в 1994, Хасбенд провел более 235 часов в космосе. Вильям С. МакКоул — пилот, 41 год, летчик-испытатель. Аттестован для работы в NASA в апреле 1996, МакКоул совершал свой первый полет в космос. Майкл П. Андерсон — Payload Commander, 43 года, подполковник ВВС США, пилот-инструктор и тактический офицер. Андерсон провел более 211 часов в космосе. Дэвид М. Браун — эксперт 1, 46 лет, капитан морского флота США, был морским летчиком. Аттестован для работы в NASA в апреле 1996. Браун совершал свой первый космический полет. Калпана Чаула — второй эксперт, 41 год, была космическим инженером и летным инструктором, сертифицированным Федеральным Авиационным Агенством (FAA). Аттестована для работы в NASA в декабре 1994. Чаула повела более 376 часов в космосе. Лорел Блэр Сэлтон Кларк — четвертый эксперт, 41 год, была офицером морского флота США. Аттестована для работы в NASA в апреле 1996. Кларк совершала свой первый полет в космос. Илан Рамон, Payload Specialist 1, 48 лет, полковник ВВС Израиля, был пилотом истребителем. Аттестован для работы в NASA в 1998 году. Совершал свой первый космический полет. ЗЕМЛЯ ВАС НЕ ЗАБУДЕТ! Сильвии и Юргену «Стар

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Паганини не продержится это время, но если он скоро не умрет, на нас тоже можно будет поставить крест. Чи, потеряв всякую надежду оказался выполнять свою работу.

— Сделай ему инъекцию, Соня. Он должен прекратить стонать.

Запас Сони был истощен. К тому же Паганини совсем не принимал пищи. Он выпил лишь один глоток воды. Он жаловался на головные боли, но таблетку принимать не хотел. Я приблизился к нему.

— Прекрати стонать, Паганини.

Он пристально посмотрел на меня, затем сказал: «Ты убил его. Освободи меня, я хочу быть свободным».

— Чтобы ты натворил еще больше бед. Нет, Паганини. Ты сам запустил отсчет, теперь жди, пока он не закончится.

Я хотел было вернуться обратно, но запричитал так, что я невольно повернулся. Видеть его висящим на этой стене было жалким зрелищем.

— Освободи же меня, Стюарт, — умолял он, — пожалуйста, развяжи меня.

— Ты посмотри, — сказал я, — ты вдруг можешь просить и говоришь совершенно нормально. Ты меня больше не обведешь меня вокруг пальца, Паганини. Мы были снисходительными, но ты перекрыл нам кислород. Нет, я тебя не развяжу.

— Проклятый!

Он встряхнул свои оковы и засыпал меня проклятиями. Я сбежал.

Перед выходом ждала Соня.

— Роджер, — прошептала она, — мне его жаль. Разве ты не слышишь, как он страдает? Это ужасней, чем смерть.

— Ответь мне на вопрос, Соня. Возможно ли то, что он лишь притворялся? До этого он говорил с нами совершенно нормально.

— Ты знаешь, как и я, что он болен. Но могут наступить светлые моменты. У него возникают боли, возможно они возвращают его время от времени в сознание. Он, вероятно, догадывается, что натворил что-то страшное, но он не может отдать в этом отчет.

— Имеем ли мы право убивать его?

— Нет, — решительно ответила она, — мы должны освободить его от его болей.

— Попробуй.

Соня не попробовала. Было бессмысленно, он не принимал таблеток. Ампулу он, наверное, принял бы. Но кто мог справиться с тем, чтобы засунуть ему в рот ампулу? Я был уверен: Никто из нас не хотел бы этого. Мы поговорили об этом с Чи. Он тоже был против.

— Тогда позаботься о том, чтобы он вел себя тихо, — сказал Гиула. — Мы снова столкнулись с вопросом: либо он, либо мы. Это когда-нибудь закончится? Нам что, по его милости, сходить с ума? Я больше не выдержу этого воя. Дайте ему ампулу, он больше не один из нас!

— Он один из нас, — сказал Чи.

— А если он сам потребует это средство? — спросил я.

— И тогда нет.

— Значит мы не продержимся восемь месяцев, — сказал Гиула. — Мы хотим освободить его от его страданий, в этом разница. Послушайте же, это нытье предстоит слушать нам несколько недель.

Мы прислушались. Словно из туннеля к нам доносились сетования Паганини. Я закрыл уши, но ужасные звуки не хотели заглушаться.

Девятнадцатое июня

Эти дни не забудет никто. Еще немного и бы подхватили его вой.